Меня переполняют любовь, защищенность и ощущение абсолютного счастья. Он делает меня целостной, заполняя пустоту, о глубине которой я даже не подозревала.

Он снова отстраняется, смотрит мне в глаза и нежно целует в нос.

— Мы никуда не спешим, — шепчет он. — И мы пропустили несколько важных этапов.

— Ты прав, давай посмотрим фильм, — предлагаю я, указывая на пульт, лежащий на столе, и снова прижимаюсь к нему.

Он наклоняется, держа меня на коленях, берет пульт и выбирает фильм. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу на диване. Хотя мы собирались смотреть кино, наши губы постоянно ищут друг друга, словно не могут насытиться. Мы целуемся, смеемся, и не успеваю я оглянуться, как уже почти засыпаю у него на коленях.

— Давай я отнесу тебя в постель, — шепчет он, и меня мгновенно охватывает страх. Я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы он меня отпускал.

— Ты не можешь остаться со мной? — робко спрашиваю я, и на его губах появляется нежная улыбка.

— Я останусь столько, сколько ты захочешь. Меня ничто не держит.

Улыбка расцветает на моем лице, и я оставляю еще один трепетный поцелуй на его губах, прежде чем направиться в спальню.

Там он бережно укладывает меня на кровать — его движения исполнены такой заботы, словно я нечто бесценное. Он раздевается, оставляя только боксеры, и прижимается ко мне — его тепло такое знакомое и успокаивающее.

— Спокойной ночи, детка, — бормочет он, крепко обнимая меня за талию.

Моя голова покоится у него на груди, и мирный ритм его сердцебиения медленно убаюкивает. Постепенно я расслабляюсь, растворяясь в ночной тишине. С каждым ударом его сердца я становлюсь все спокойнее, пока наконец не погружаюсь в глубокий сон — в полной безопасности, в его надежных объятиях.

РОЗМАРИ

Вэйл провел со мной два дня. Я чувствовала себя настоящей королевой — именно так он часто меня называет. С каждой минутой я все больше расслаблялась в его обществе. Тот незнакомец в маске словно растворился в воздухе. Вэйл предположил, что это мог быть подросток, решивший меня напугать.

Я цепляюсь за эту мысль — она помогает успокоиться.

Проснувшись после нашей первой совместной ночи в пустой постели, я ощутила странное чувство. В мне смешались разочарование и грусть.

Измученная, я вышла из спальни и увидела, как Вэйл готовит завтрак. Но это было не самое приятное открытие. На кухонном столе я заметила пакет из местной аптеки — он позаботился о лекарствах для моих ожогов.

Он так внимательно следил за моей ногой, что сегодня я, к своему стыду, решила, что смогу пробежаться.

Вдох, выдох.

Вдох, выдох.

Легкие горят. Приходится заставлять себя дышать ровнее.

Есть люди, способные пробегать километры, даже не вспотев, но я… Даже небольшой подъем в лесу доводит меня до предела. Мои ноги отяжелели.

Хватит.

Старость… Да, вот что значит находиться в теле, которое терпит возрастные изменения.

Еле-еле преодолеваю последние метры после этой спонтанной вечерней пробежки обратно к коттеджу.

О чем я только думала? Не зря говорят, что спорт — это пытка.

На самом деле, я планировала насладиться вечером и почувствовать прилив сил после пробежки, но вместо этого словно сражаюсь за свою жизнь.

Наверное, даже улитка смогла бы обогнать меня сейчас — и еще ей хватило бы сил насмешливо помахать на прощание! Вот насколько я измотана.

Вхожу в кухню через черный ход, все еще тяжело дыша. Ноги будто налились свинцом и отказываются меня слушаться. Беру стакан, наполняю холодной водой и выпиваю залпом. С каждым глотком понемногу прихожу в себя: дыхание выравнивается, тело расслабляется.

Ставлю стакан на стол — и тут нос улавливает знакомый аромат. Постойте-ка… Духи? Но не мои!

Опускаю взгляд на пол. Несколько лепестков моей розы разбросаны так, будто кто-то небрежно смахнул их. Я переношусь в сцену из моих же книг: женщина, которая находится одна в лесной хижине обнаруживает следы незваного гостя. Стереотипно, но страх, который меня охватывает, абсолютно реален.

Стараюсь сохранять спокойствие, но когда из гостиной доносится звон разбитого стекла, невольно вздрагиваю. Глаза лихорадочно ищут что-нибудь — что угодно — чем можно было бы защититься.

Руки дрожат, когда я машинально хватаюсь за деревянную ложку.

Да-да, деревянную ложку!

Внутренне смеюсь почти до истерики над собственной трусостью. Сейчас я слишком напугана, чтобы дотянуться до ножа в другом конце кухни.

Медленно и осторожно, на цыпочках приближаюсь к приоткрытой кухонной двери. Сквозь узкую щель вижу тень, движущуюся по полу. Сердце замирает, а хватка на ложке становится крепче.

Что здесь происходит?

Я делаю осторожный вдох, мысленно считаю до трех и открываю дверь. Что бы ни скрывалось за ней…

Вэйл, будучи совершенно невозмутимым, открывает бутылку. Тихий хлопок пробки, нежное бульканье вина, наполняющего бокал — и все напряжение мгновенно уходит.

— Боже мой, Вэйл! — я роняю ложку.

Он смотрит на меня, на его лбу появляются морщинки: — Ты готовишь?

— Ты напугал меня до полусмерти!

Он реагирует не сразу, продолжая сосредоточенно наполнять бокал, прежде чем аккуратно поставить его на подставку. Затем поднимает взгляд — его светло-карие глаза встречаются с моими — и на лице появляется лукавая улыбка.

— Какое зрелище, — восхищенно произносит он, медленно приближаясь. — Ты бежала или от чего-то убегала? — он явно веселится.

Я не могу не улыбнуться в ответ.

Он нежно поднимает мой подбородок рукой, прежде чем наклониться и поцеловать. Когда его губы отрываются от моих, я заглядываю в его глаза.

— Ха-ха, спорт — это действительно пытка, я всегда это говорила. А если серьезно, как ты сюда попал? — спрашиваю я, все еще тяжело дыша. — Я думала, что заперла дверь.

— Видимо, ты ошиблась. Дверь была открыта. Я постучал, но ты не ответила. — Его губы изгибаются в озорной улыбке. — Я хотел сделать тебе сюрприз: хорошее вино и спокойный вечер.

Неторопливым движением он снимает кожаную куртку и вешает ее на спинку стула.

Я улыбаюсь в ответ и киваю: — Тогда дай мне две минуты, я быстро приму душ.

Прежде чем я успеваю развернуться, он мягко перехватывает мою руку и притягивает к себе.

— Ты возьмешь меня с собой?

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь в его крепких объятиях. Его хватка сильная, но удивительно нежная. Когда наши взгляды встречаются, его глаза словно поглощают меня целиком.

Я ласково провожу рукой по его щеке, ощущая легкую щетину. Его лицо приближается, губы едва слышно шепчут: — Я хочу с тобой кое-что сделать.

Я ухмыляюсь, поскольку точно знаю, что у него на уме.

Вэйл поднимает меня, мои ноги обвивают его талию, и я вдыхаю знакомый аромат его парфюма — ноты кожи и кедра. Этот запах стал таким родным.

Его руки неторопливо скользят по моей спине, словно не желая отпускать. Он несет меня в ванную.

Вэйл медленно отстраняется, его лоб на мгновение прижимается к моему. Он смотрит на меня с фирменным блеском в глазах.

— Ты прекрасна, ты знаешь это? — его слова проникают прямо в душу.

Не отрывая взгляда, он медленно снимает с меня футболку и попутно включает душ, направляя струю воды на пол. Мы раздеваем друг друга, оставаясь совершенно обнаженными.

Ни слова, ни звука — только трепетное напряжение между нами. Но я не чувствую уязвимости, лишь безопасность под его пристальным взглядом. В нем читается восхищение и нежность одновременно.

Его глаза медленно исследуют мое тело, но в этом нет похоти — только удивление и благоговение. Вэйл поднимает руку и нежно проводит кончиками пальцев по моей коже, словно хочет убедиться в реальности происходящего. Он касается меня так, как художник прикасается к своему самому ценному творению — осторожно, трепетно, будто боясь повредить.