Прежде чем еще глубже погрузиться в пучину размышлений и терзаний над вопросами без ответов, я решаю выпить последнюю чашку кофе за вечер. Возможно, это успокоит нервы и подарит душевное равновесие, необходимое для сна без тысячи мыслей, кружащихся в голове.

Я беру телефон с дивана, открываю приложение соцсетей и направляюсь на кухню. Включаю кофемашину и ополаскиваю чашку. Знакомый звук перемалывания зерен наполняет тишину, пока я листаю ленту в надежде найти что-то, что поможет отвлечься.

Как обычно, вижу лишь привычные, жестокие сообщения, мелькающие на экране. Мир словно окутан бесконечной тьмой.

Вздохнув, переключаюсь на комментарии к последним постам и начинаю читать. Несмотря на привычность ситуации, дружелюбные послания читателей вызывают улыбку.

Удивительно, как слова, написанные незнакомцами за экраном, способны пробуждать столь сильные эмоции. Они могут и воодушевить, и погрузить в бездну отчаяния. Не раз я была готова бросить писательство из-за жестоких комментариев.

Эти слова обладают силой, о которой я даже не подозревала. Они заставляют сомневаться в себе, превращают любимое дело в тяжкий, бессмысленный труд. Но так же есть мое сообщество — оно вновь и вновь защищает меня, одаряя такой любовью, что она затмевает ненависть и придает новые силы.

Покачав головой, кладу телефон на кухонный стол и наливаю свежий кофе. Прислоняюсь к столешнице и вдыхаю аромат — он успокаивает чувства, на миг прогоняя остатки тревоги. Поднимаю чашку, готовлюсь сделать первый глоток, и тут краем глаза замечаю что-то промелькнувшее за окном.

Сердце замирает.

Чувствую холодное присутствие — словно кто-то смотрит сквозь стекло. Шею покалывает от страха, но я не могу пошевелиться. Стою неподвижно, как статуя, не решаясь обернуться. Яркий свет, который я только что видела, теперь льется в окно прямо за моей спиной. По спине пробегает ледяная дрожь, дыхание перехватывает.

Медленно тянусь за телефоном на краю столешницы — руки дрожат, движения предельно осторожны. Включаю камеру и переключаюсь на режим селфи, поскольку не хватает смелости обернуться.

На экране появляется мое испуганное лицо — глаза расширены от ужаса, в них читается нескрываемая паника. Осторожно перемещаю камеру, чуть поворачивая ее, чтобы взглянуть за спину — и вижу ее, маску. Прямо перед окном. Светодиодные лампы — ярко-розовые и белые, мерцают в такт моему участившемуся пульсу. Рот маски… закрыт, словно зашитый наглухо.

Кровь стынет в жилах.

Изо всех сил стараюсь успокоить дыхание, но чувствую, как дрожат руки, видя, как подрагивает изображение на экране. Все внутри меня вопит, требуя бежать, но ноги будто парализовало.

За окном — мужчина, так близко, что видно, как от его дыхания запотевает стекло.

Леденящий ужас пронизывает до самого нутра.

— Боже мой! — вскрикиваю я в ужасе, и в этот момент чашка выскальзывает из рук. Горячий кофе обжигает ногу.

— Ах! — острая боль заставляет съежиться, но даже она не заглушает бешеный стук сердца. — Нет… Черт, как больно! — слова с трудом вырываются из горла, голос дрожит от страха.

На глаза наворачиваются слезы. Но когда я снова смотрю в окно, маска исчезла. Инстинктивно я кричу о помощи, понимая, что здесь меня никто не услышит. И единственное имя, которое срывается с губ — это Вэйл.

Любовь — это нечто, что не каждому дано понять и прочувствовать. Вы можете попытаться разобраться в ней или же оставить попытки, рискуя остаться в неведении.

ВЭЙЛ

Я так и знал. Ее страх привел ее именно туда, куда я хотел — прямо в мои объятия. Чувство победы наполняет меня, когда я бесшумно отступаю от окна и растворяюсь в ночной темноте. Мое убежище находится неподалеку и идеально подготовлено для этого момента.

— Мне так жаль, моя королева, — шепчу я, почти ласково, возвращаясь обратно. — Но эта мера была необходима. У меня не было выбора. Я должен был убедиться, что тебе нужна моя помощь…

Меня пронзает легкое сожаление, когда я вспоминаю ее испуганное лицо в тот момент, когда она поняла, что не одна. Что я здесь. Мне жаль — пусть даже чуть-чуть. Но я ничего не могу с этим поделать. Это необходимо. Неизбежно. Она должна понять, что я единственный, кто может по-настоящему ее защитить.

Оказавшись на месте, я медленно снимаю маску и несколько мгновений смотрю на нее. На меня в ответ глядит пустое, холодное лицо. Странное чувство пробегает по коже — не страх, а удовлетворение. Я аккуратно кладу маску туда, где ее никто не найдет, и позволяю тишине окутать меня.

Я жду. В глубине души я знаю — все идет по плану. Она отреагирует. Но время тянется.

И вот наконец это происходит. Мелодия моего телефона разрывает тишину. Я даю ему прозвонить пару раз, прежде чем ответить, стараясь говорить максимально спокойно: — Алло?

— Вэйл? — От ее голоса у меня бегут мурашки. Когда она произносит мое имя… Боже, вот что такое рай.

— Розмари? Все в порядке? — невинно спрашиваю я, будто не в курсе, отчего она сейчас напугана.

— Вэйл… ты можешь… — всхлипывает она. Ее дрожащий голос — мелодия, которую мне хочется слушать ежедневно.

— В чем дело? Почему ты плачешь?

— Ты можешь приехать ко мне, пожалуйста? Я… У моего окна стоял мужчина, — говорит она, и в ее голосе слышится неподдельный страх.

— Что? — в моем тоне звучит больше удивления, чем я чувствую на самом деле. — О чем ты говоришь?

Внутри меня теплится некое подобие сожаления, но я отбрасываю эти чувства. Мне необходимо, чтобы Розмари нуждалась во мне.

— Пожалуйста, приезжай. Мне страшно, — шепчет она.

— Хорошо, — отвечаю я, стараясь звучать успокаивающе. — Проверь, чтобы все двери были заперты. Я скоро буду, обещаю.

— Прошу, поторопись, — умоляет она перед тем, как мы оба завершаем звонок.

Легкая улыбка касается моих губ.

Вот видишь, Розмари? Я тебе нужен. Ты хочешь, чтобы я был рядом и защищал тебя. Иначе зачем бы ты позвонила мне, а не в полицию? Потому что ты мне доверяешь. В глубине души ты знаешь — я тот, кто никогда не предаст.

Она верит, что я пройду ради нее через огонь и не сгорю. Именно это я и намерен сделать.

Ей нужен был сталкер? Она его получила.

Она мечтала о герое, который защитит ее от монстров?

И это она тоже получит.

Вот только этот герой — и есть монстр, готовый оградить ее от чужих взглядов, прикосновений и слов. Я — и то, и другое. Тот, кто защищает, и тот, кто никогда не отпустит.

Я неторопливо толкаю мотоцикл по дороге, пока не убеждаюсь, что она не услышит рева мотора. Лишь тогда завожу его и направляюсь в противоположную сторону.

Пока я пробираюсь сквозь ночную тьму, одна мысль затмевает все остальные — она. Я уже представляю, как она лежит, дрожа в моих объятиях, как ищет утешения и защиты, желая, чтобы я укрыл ее от всего этого зла. И именно это я намерен ей дать. Никто и ничто не приблизится к ней слишком близко пока я жив. Я готов на все ради нее: убить, умереть, выживать.

Но я не буду единственным, кто испытывает подобные чувства. Нет. Розмари растворится во мне так же, как я растворяюсь в ней. Когда она закроет глаза, я буду единственным, кого она увидит. Когда ее рука коснется ее киски, она будет желать моих прикосновений. Она полюбит меня настолько сильно, что не сможет прожить без меня ни мгновения.

Это неизбежно — другого пути нет.

После нескольких кругов по одной и той же дороге, словно неприкаянный бродяга, я наконец завожу мотоцикл на ее подъездной дорожке. Едва она слышит рев двигателя, как тут же открывает дверь.

Она ждала меня с таким нетерпением. В ночной темноте я различаю лишь силуэт ее тела, но это еще не все. Я чувствую ее облегчение — именно этого я и добивался.

Я нужен ей, она жаждет меня.

Снимаю шлем и слезаю с мотоцикла. Теперь она наконец понимает: я — единственный, кто по-настоящему рядом, кто поддержит ее, когда все рушится.