— Ты не надел шлем? Мы ехали так быстро, что…

Он прерывает меня, нежно касаясь моей щеки. Его губы приближаются к моим в легком, трепетном поцелуе.

— Для меня было важнее защитить тебя. Я бы никогда не простил себя, если бы с тобой что-то случилось по моей вине, — шепчет он.

Я едва не таю от этих слов.

— Спасибо, — говорю я и с его помощью спускаюсь с мотоцикла.

— Я рад сделать это для тебя. И много чего еще.

Мы садимся на одинокую скамейку на краю парковки. На небе мерцают звезды, и только луна наблюдает за нами. Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь исходящим от него теплом. Его рука медленно скользит по моей руке. Все кажется правильным. Нет другого места в мире, где мне хотелось бы оказаться.

— Ну что, тебе лучше? — снова спрашивает он.

— Да, спасибо. Это именно то, что мне было нужно, — честно признаюсь я, встречаясь с его теплым, проникновенным взглядом.

И тут это происходит. Действительно происходит. Время словно останавливается. Момент становится все более пронзительным, будто остались только мы двое.

Я и Вэйл.

То, что между нами — оно внезапно обретает форму, становясь ясным и ощутимы. Все это время оно ждало, когда мы его осознаем.

Каждое его прикосновение дарит мне смелость отпустить контроль, позволяя чувствам взять верх. И я делаю это — позволяю себе раствориться и отдаться моменту. Прежде чем осознание полностью поглощает меня, я усаживаюсь к нему на колени. Наши взгляды встречаются: его темные глаза, шрам над бровью — все кажется идеальным. Не знаю, действительно ли я так чувствую или это опьянение моментом, адреналин от поездки на мотоцикле затуманил мой разум. Но я точно знаю одно: слишком долго я не позволяла себе быть настолько открытой с другими людьми. И, честно говоря, я истосковалась по мужским объятиям.

Будучи больше не в силах сдерживаться, я отдаюсь ему, Вэйлу Доусону. Наклоняюсь и целую его. Поначалу он выглядит удивленным, но вскоре отвечает с той же страстью, что пылает во мне. Я чувствую его эрекцию, его пальцы крепко сжимают мои бедра, притягивая меня ближе. Наше дыхание учащается, становясь все более тяжелым. Вскоре я отчетливо ощущаю его твердый член и инстинктивно начинаю тереться об него.

— Если ты продолжишь… — шепчет он, — я не смогу себя контролировать.

— Мне все равно.

Я хочу, чтобы он перестал сдерживаться и чтобы трахнул меня.

Ну же, Вэйл. Сделай это!

Игнорируя его протест, я целую его еще отчаяннее, продолжая двигаться, пока его терпение не иссякает. Он стягивает с моих плеч свою куртку, проникая руками под футболку — и только тогда осознаю, что на мне нет бюстгальтера. Уже неважно. Мои соски твердеют, а тело отзывается на каждое его прикосновение. По коже бегут мурашки.

— Черт… твоя кожа невероятна на ощупь. Нежнее всего, к чему я когда-либо прикасался, — шепчет он, стягивая с меня футболку через голову.

Он на мгновение замирает, жадно впитывая взглядом каждый сантиметр моего обнаженного тела. Прохладный воздух обвивает мою кожу, но я чувствую тепло, которое исходит от Вэйла.

— Ты прекрасна, детка, — его дыхание обжигает мои губы, и это окончательно лишает меня рассудка. Я в ответ снимаю с него рубашку. Его тело — настоящее произведение искусства, украшенное разнообразными татуировками. Кончиками пальцев я следую по черным линиям, словно читая историю, которую они рассказывают.

Он зачарованно наблюдает, как я исследую его кожу.

— Вау, — не могу сдержать восхищения, и это заставляет его улыбнуться. Его глаза темнеют от желания, в них вспыхивает страсть.

Я больше не могу сдерживаться. Одного прикосновения недостаточно.

Я поднимаюсь, опускаюсь перед ним на колени и расстегиваю ремень. Я жажду его целиком, и намерена получить то, что хочу.

ВЭЙЛ

Я смотрю на нее сверху вниз.

Блядь…

Моя девочка медленно опускается передо мной на колени, и каждое ее прикосновение словно выжигает след на моей коже. Ее пальцы скользят по ремню с такой невозмутимостью, что я теряю самообладание. Разум вопит, требуя взять ситуацию под контроль и начать действовать. Но ее прикосновения парализуют меня. У нее есть удивительная способность одним взглядом подчинять себе, очаровывать до бесчувствия — словно Медуза, обращающая в камень одним лишь взором.

Она медленно поднимает голову. Эти глаза… обрамленные густыми ресницами, они источают такое всепоглощающее желание, что оно целиком заполняет мой разум.

Я чувствую каждое движение ее рук, которые словно невидимыми нитями привязывают меня к этому месту, к этому мгновению. Наконец-то это стало реальностью.

Наконец-то это не сон — она здесь, и она хочет меня так же отчаянно, как и я ее.

Внутри меня бушует необузданное желание. Жажда трахнуть ее так сильно, чтобы она забыла собственное имя. Но я должен держать себя в руках. Как, черт возьми, это возможно, когда каждый мускул в моем теле молит о ней? Смешно думать о самоконтроле. Она держит меня в своей власти, и она прекрасно это понимает. Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Ненавижу эту слабость и всепоглощающее влечение, которое стирает все границы, затмевая мой разум. Я пытаюсь вернуть контроль, но не могу. Она слишком близко, слишком могущественна, и я давно уже потерял голову от любви к этой женщине.

Как бы я ни старался, я тону в ней, в ее красоте, в самой ее сущности.

Розмари высвобождает мой твердый член ловким движением, от которого у меня кружится голова. Ее горячий язык настойчиво скользит по моему члену, достигая головки. А затем она полностью берет его в рот, так глубоко, что каждый нерв в моем теле вспыхивает от наслаждения. Моя голова откидывается назад, и все, что я чувствую — это ее губы и язык. Блядь, ее минет невероятен, словно она была создана для того, чтобы доводить меня до исступления.

— Черт, детка, — с трудом произношу я сквозь стиснутые зубы. Ее движения становятся все более быстрыми и страстными, именно так, как я всегда мечтал.

Мои руки погружаются в ее волосы, направляя ее и без слов говоря ей, чего я хочу. Я больше не чувствую нежности и сдержанности, только желание трахнуть ее, полностью овладеть ее телом. Каждый ее вздох отзывается во мне дрожью, и я больше не могу это терпеть, поскольку этого недостаточно. Я хочу большего. Мне хочется чувствовать ее, проникнуть в нее и раствориться в ней, пока от меня ничего не останется. Пока мы не станем единым целым.

— Оседлай мой член, — нетерпеливо стону я. Без колебаний моя королева подчиняется, поднимаясь на ноги. Ее губы блестят, и она вызывающе их облизывает, прежде чем соблазнительно начать стягивать джинсы. Сантиметр за сантиметром она обнажает свою гладкую кожу. Я могу только наблюдать и восхищаться.

Медленно, мучительно медленно, она позволяет себе опуститься на мой член. Жар, теснота ее киски... Блядь. С ней так хорошо. Даже слишком.

С каждым дюймом, на который она погружается все глубже, я теряю рассудок. Она больше, чем просто зависимость. Она подобна наркотику, который пронизывает все мое существо, захватывая и делая меня зависимым от каждого мгновения, проведенного с ней.

Каждый ее вздох, каждый взгляд пробуждают во мне жажду большего.

Я усиливаю хватку на ее бедрах, словно могу притянуть ее еще ближе, будто даже такое тесное соприкосновение все еще оставляет между нами непреодолимую пропасть. Этого никогда не бывает достаточно…

Желание, пылающее внутри меня, обжигает до глубины души. Я понимаю, что не смогу остановиться, даже если бы захотел. Ее кожа под моими пальцами кажется такой настоящей, и все же я боюсь, что в следующий миг она может раствориться, словно сон, который отчаянно хочется сохранить навсегда.

Я не намерен ее отпускать.

Я осознаю, что никогда больше не захочу с ней расстаться, и это наполняет меня безграничным счастьем. Более того, я чувствую — она тоже этого хочет. Она принадлежит мне так же безоговорочно, как я принадлежу ей. И как бы глубоко я ни проникал в ее киску, мне всегда будет мало…