Из-за них шоу бы вообще не состоялось. Но есть какой-то хвастун, который платит...

–Квинсио Атракто?

– Точно. Обычно этот парень выкладывает деньги, но обычно требуется несколько попыток, и никогда нет даже намёка на чаевые.

– Значит, если бы Атракто захотел, он мог бы решить нанять еще одну девушку?

«Да, свинья могла бы это сделать», — с горечью признала Перелла.

– Не могли бы вы рассказать Хельве?

– Нет. Этот человек – большая шишка. Он ничего не смыслит в организации. Ему даже в голову не придёт его предупредить.

– А девушка? Сможет ли она войти так, чтобы Хельва не заметила, что это не ты?

– Хельва настолько близорука, что не узнает никого, пока они не окажутся практически у неё перед носом. Любой, кто проходил мимо, играя на тамбурине, мог сразу же войти.

Так что, было решение. Я не удивился, что предполагаемый

«Хорошая девочка из Хиспалиса» оказалась не такой уж хорошей, какой казалась. Мой опыт подсказывал, что хорошие девочки такими не бывают.

Перелле больше нечего было мне рассказать. Я остался один на один с неразберихой: какие-то неизвестные артисты намеренно ворвались и заняли место обычной танцовщицы. Самозванцы знали достаточно, чтобы использовать имя Хельвы в фальшивом сообщении, что, таким образом, выглядело убедительно. Они знали эту деталь… или кто-то им подсказал её использовать. Нанял ли их лично Атракто, или сенатор просто согласился доверить это дело Хельве? И почему? Я собирался спросить сенатора, но уже подозревал, что выйти на след очаровательной Дианы и её темнокожих музыкантов будет практически невозможно.

Возможно, сам Анакритес послал их на ужин. Или кто-то со стороны (может быть, член гастрономического общества, охваченный завистью?) проник в группу художников. Возможно, они проникли в заведение по собственной воле и не имели никакого отношения к нападениям на Анакритеса и Валентино. Хотя обстоятельства вызывали подозрения, возможно, это были просто неизвестные артисты, которым не удалось убедить Хельву дать им прослушивание, и, следовательно, они реализовали свой дерзкий замысел.

Однако я сказала Перелле, что её перехитрила очень умная соперница, у которой, вероятно, были мысли не только о испанских танцах. Перелла засунула ещё пару гребней в свой полуразвалившийся головной убор пугала и бросила на меня непостижимый взгляд. Она пригрозила «свести счёты» с девушкой из Хиспалиса, и, судя по её тону, она говорила серьёзно. Я оставила ей свой адрес на случай, если её поиски увенчаются успехом.

Кстати, Перелла: если ты случайно найдешь эту девушку, будь осторожна и не связывайся с ней. Она может быть причастна к убийству, произошедшему той ночью... и к едва не закончившемуся смертельным исходом нападению на шефа разведки.

Перелла побледнела:

–Анакриту?

Когда она встала, широко раскрыв глаза от удивления, я добавил:

«Лучше бы вам её избегать. Выяснить её местонахождение — задача для агента... Для опытного агента, должен заметить».

«И ты считаешь, что справишься с этим, да, Фалько?»

— сухо спросила Перелла.

Я одарила его своей лучшей улыбкой.

Я не был готов к новому разговору с Лаэтой, поэтому выскользнул из дворца, сбегал по делам и пошёл домой на обед с Еленой. Жареные анчоусы в простом винном соусе.

Скромная, но вкусная закуска.

Елена сказала, что я тоже получила сообщение этим утром. Оно было от Петрония. Он обнаружил что-то полезное, и я пошла к нему сразу после еды. Я взяла Елену с собой, чтобы она немного погуляла, и Нукса тоже, в тщетной надежде, что лохматая собака потеряется во время одного из её патрулей, когда мы будем бродить по улицам. Петро был дома, свободен от дежурства.

Елена осталась с его женой, пока мы с Нуксом отправились на поиски моего старого товарища, которого мы нашли на заднем дворе, поглощенным плотницкими работами.

– Это тебе, Фалько. Думаю, ты будешь благодарен.

– Что это? Карликовый гроб или огромная шкатулка для драгоценностей?

– Не прикидывайся дурачком. Это будет шпаргалка.

Накс прыгнула внутрь, чтобы проверить. Петро грубо заставил её эвакуироваться.

«Ну, будет очень хорошо», – заметил я с улыбкой. Это была правда: Петро любил плотницкое дело и обладал в нём настоящим талантом. Всегда методичный и практичный, он питал разумное уважение к дереву. Он мастерил маленькую кроватку, в которой позже крепыш, уже толкавший меня каждую ночь под ребра, будет спать удобно и безопасно; у кроватки были качалки в форме полумесяца, крючок для погремушки и балдахин над изголовьем, где он будет лежать. Я был тронут.

– Да, ну… Это же для ребёнка, понимаешь? Так что, если из-за твоего плохого поведения Елена Юстина тебя бросит, она оставит кроватку себе.

«Сомневаюсь», — насмешливо ответил я. «Если она уйдёт, то оставит ребёнка мне».

Петроний выглядел изумлённым, поэтому я продолжил его пугать: «Елена любит детей только тогда, когда они достаточно взрослые, чтобы вести взрослый разговор. Мы договорились, что она вынашивает и рожает моих детей, но только при условии, что я буду присутствовать при родах».

защитить ее от повитухи, а затем вырастить ее до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы самостоятельно платить за свои походы в таверну.

Петроний бросил на меня пронзительный, саркастический взгляд, а затем слабо усмехнулся.

«Ты с ума сошел! Я думал, ты серьёзно…» Он потерял к этому интерес, что избавило меня от необходимости разочаровывать его новостью о том, что я действительно это сказал… и Элену тоже. «Слушай, Фалько, я нашёл для тебя улики. Вторая леди, должно быть, хотела восстановить свой авторитет после того, как потеряла все эти материалы в квартире Валентино. Сегодня утром они вернулись на место преступления и провели тщательный обыск. Они ползали по всей улице!»

Я присоединился к их смеху, представив, как их несчастные коллеги страдают от боли в спине и камней под коленями.

–Они что-нибудь обнаружили?

–Может быть. Они хотят знать, считаем ли мы это важным…

Петроний Лонг положил небольшой предмет на свой плотницкий верстак.

Резким вздохом я смахнул пыль. Затем тихо вздохнул. Это было настолько важно, что позволило опознать нападавших: это был маленький золотой дротик, изящный, как игрушка, но опасно острый. На его кончике виднелось красноватое пятно, вероятно, кровь. Я вспомнил небольшие раны на икрах Анакрита и Валентина и представил, что обе жертвы были застигнуты врасплох уколом одного из этих дротиков, выпущенных сзади. Удара крошечной стрелы было достаточно, чтобы разозлить их, и когда они наклонились, чтобы посмотреть, что это такое, нападавшие набросились на них, схватили и ударили о ближайшую стену.

Елена Юстина ушла, а мы и не заметили.

«О, боже!» — воскликнул он, демонстрируя свою обычную неловкую ясность.

Полагаю, это принадлежит вашему таинственному латиноамериканскому танцору. Только не говорите мне, что его нашли в каком-то подозрительном месте на месте преступления?

С мрачным выражением лица я подтвердил, что это действительно так.

«Ба! Не обращай внимания, Марко», — сказала она. Но затем продолжила мягко меня донимать. «Не унывай, любимый! Уверена, тебе будет интересно».

Я действительно взволнован всем этим; такое ощущение, будто кто-то стравливает тебя с прекрасной женщиной-шпионкой!

Естественно, я ответил, что мне не до избитых фраз...

Хотя, должен признаться, сердце у меня екнуло от беспокойства.

XII

Мне не удалось поговорить с девушкой из Гиспалиса. Я даже не знал её имени… или прозвища. Будь она умнее, уехала бы из Рима. Петроний Лонг с кривой усмешкой пообещал внести её описание в список разыскиваемых и предложил допросить её лично. Я понял, что он имел в виду.

Я сказал ему, чтобы он не беспокоился: я сам выведаю у него все его секреты.

Петроний, считавший, что мужчины, имеющие беременных жен, склонны искать развлечений вне дома, заговорщически подмигнул мне и пообещал сообщить, как только найдет прекрасную Диану.