«Ну, да, но будет не очень хорошо, Фалько, если мы будем донимать Сафию ответами, пока она в разгаре родовых мук!»

«Ты такая мягкая. Просто такой момент».

«Это одна из твоих шуток», — сухо ответил Гонорий.

«Вы боитесь, что вам придется перерезать пуповину или собирать послед».

Молодой человек с аккуратной стрижкой сумел сдержать дрожь. «Поскольку Сафии не было, я занялся Кальпурнией…» Это было ещё хуже. Гонорий понятия не имел о том, чтобы подчиняться приказам или работать системно в команде.

«Она была дома, я уверен. Она просто отказалась меня видеть».

Со сдержанностью, которую Елена одобрила бы, я умолял Гонория ничего не делать с нашими подозреваемыми и свидетелями, пока я не попрошу его об этом конкретно.

«Точно. То есть, я полагаю, ты не хочешь, чтобы я брал интервью у клоуна?»

«Какой клоун?» — процедил я сквозь зубы.

Он выглядел раздраженным. «Тот, кто должен был стать сатирой на похоронах Метелла. Я получил его адрес от Билтис, той плакальщицы, которую допрашивал Элиан. Билтис, — повторил Гонорий. — Её имя было в твоём первоначальном отчёте Силию. Знаешь, до того, как мы выдвинули обвинения против Юлианы… Я пытаюсь сдвинуть дело с мёртвой точки, Фалькон. Однако, мне кажется, что я трачу силы впустую».

Он перестал ныть, прежде чем я потерял самообладание и врезал ему. «Ещё к кому из подозреваемых ты врывался, не посоветовавшись со мной?» Я был в ярости. Но это было хорошо.

Работа по возвращению к старому отчёту была очень разумной, и было разумно использовать скорбящего, Билтиса, для поиска клоуна. В заметках Хелены оба случая были отмечены как требующие дальнейшего расследования. Я сам намеревался поискать клоуна, когда доберусь до этого.

Уязвленный Гонорий замкнулся в себе.

«Что ж, клоун был блестящей идеей». Похвала не смогла смягчить Гонория.

«Возможно, он поймет, почему Кэлпурния так расстроила своего мужа, что ему почти ничего не оставили, и почему Берди тоже вычеркнули».

«Я так и думал».

Я сказал, что пойду завтра к клоуну, но Гонорий может пойти со мной. Он успокоился.

«Интересно, как похоронные комики проводят свои исследования, Фалько? Если бы они просто использовали тот безвкусный материал, который им предоставляют семьи погибших, их выступления были бы довольно скучными. На всех похоронах, на которых я присутствовал или мимо которых проходил, клоуны обходились с покойником довольно грубо.

Они действительно могут воздействовать на слабости человека, и толпа реагирует на это.

Есть ли у них методы узнать истории, которые семья предпочла бы сохранить в тайне?

Я улыбнулся. «Они действительно так делают. Они сильно морщатся». Он всё ещё выглядел озадаченным. «Они используют стукачей, Гонорий!»

Елена вернулась домой с известием, что Клавдия Руфина благополучно родила сына. «Это заняло немного времени, и паники не было. Клавдия спит; Квинт рыдает от волнения, но он справится. Моя мать измоталась, но сейчас с ней всё в порядке – отец и она лежат без сознания в гостиной с амфорой вина. У ребёнка все конечности и клок тёмных волос, и, похоже, он жив. Ты же дядя, Авл!» Элиан услышал эту новость, когда пришёл. Он скорчил насмешливую мину, протягивая Нуксу большой пакет мази от кожных заболеваний. Нукс знал этот запах и спрятался под кроватью. «У нас с тобой есть наш первый племянник. Будь послушной, и, может быть, его назовут твоим именем».

«Ох, надеюсь, что нет!» — поддразнивала Хелена, но в голосе ее брата слышался ужас.

«Полагаю, теперь мне придется купить ему золотую буллу, чтобы повесить ее на его толстую шею?»

«Не нужно, дорогой», — ласково сказала ему Елена. «Мама купила тебе такой в подарок».

Элиан сдержал свою ворчливость. Возможно, мысль о том, что холостяцкая жизнь младшего брата закончилась, подбодрила его.

Пока он ждал, пока утихнет шумиха вокруг новорождённого, я видела, что он в восторге. Как только мы смогли вежливо забыть о его брате, я спросила, что случилось.

«Хорошо, что ты послал меня, а не молодого Квинта, Фалькон. Я начал с Форума и собирался перейти на восточную сторону, к месту, где живут Метеллы. Сначала я проверил все улицы за общественными зданиями на западной стороне. Там в основном книжные и ювелирные лавки, но можно найти ещё одну-две лавки, спрятанные под Палатином.

Я думал, там могут быть продавцы благовоний...

«Вполне разумное предположение, учитывая состояние храмов». Гонорий говорил слишком прямолинейно. Элиан бросил на него угрюмый взгляд, проверяя, не саркастично ли это.

Он выждал паузу, наслаждаясь ею. Затем он сделал своё главное открытие: «Я нашёл человека, который признался, что продавал болиголов прошлой осенью».

«Молодец», — удивился я.

«Заметьте», пробормотал Гонорий, изображая из себя скептического защитника, «это был тот самый болиголов?»

«Это наше дело», — ухмыльнулся Элиан. Казалось, Гонорий его ничуть не смутил.

«Доказать, что это именно та доза, которая была использована на Метелле, будет непросто после всего этого времени.

—”

«Это была непростая сделка: болиголов не является товаром массового спроса, — сказал Элианус, внезапно превратившийся в эксперта. — Нельзя просто так прийти и сорвать кучу листьев с пучков, висящих на прилавке. Это был специальный заказ; продавцу пришлось привезти растение из своего собственного сада в сельской местности».

«Значит, у него было несколько встреч с покупателем?» Я понял, к чему клонит Авл.

«Как минимум два. Естественно, мне захотелось узнать больше об этом покупателе»,

Элиан уделял особое внимание Гонорию.

У Гонория был слух, что свидетель готов сделать драматичное заявление. «И?»

«Искатель вечного сна был мужчиной лет сорока. Не патриций, не раб, вероятно, и не вольноотпущенник. Коренастый, стриженая голова, тяжёлая верхняя одежда, мог быть здоровяком. Знакомо?» Замерев, я взглянул на него. Элиан понял, что я узнал это описание. Гонорий нервно покачал головой.

«Вполне возможно, что кто-то настолько глуп, что расплатится подписью!»

Элиан усмехнулся. «Он хотел заплатить наличными, но болиголов — необычный товар, а продавец оказался авантюристом, поэтому цена оказалась непомерной. Покупатель достал кошелёк, но денег у него не оказалось. К сожалению, как раз собираясь выписать банковский перевод на счёт своего работодателя, он передумал».

«Вот это было бы для нас большой удачей, а для него — полной глупостью!» — сказал я. «Он никогда этого не делал?»

«Нет. Он вспомнил какие-то монеты, которые хранил в ботинке. Мой продавец пошутил, что сможет узнать его по грибку стопы».

«Сенсация в суде! Хватит интриги», — подбадривал я. «Кто был этот закупщик яда?» Я, конечно, уже знал. Поэтому, когда Элианус попытался выжать из момента ещё больше славы, затянув всё ещё дольше, я сам тихо сказал: «Это был Братта».

Братта был информатором, которым пользовался Пацций Африканский. Сегодня я думал о нём. Во-первых, лёжа в постели, я был уверен, что именно голос Братты приказал мне прошлой ночью отказаться от этого дела. Как только я вспомнил о нём, у меня не осталось сомнений, что именно Братта пнул меня в глаз сапогом.

XXVI

МЫ ПРОВЕЛИ инвентаризацию.

«У вас, — перечислила Елена, раздражая и брата, и Гонория легкостью, с которой она брала на себя командование, — мнение, что Кальпурния Кара, должно быть, оскорбила своего мужа».

«Это можно хорошо обосновать в суде», — вмешался Гонорий.

«Без сомнения. С другой стороны, Рубириус Метелл мог быть просто подлым старым тираном, который жестоко обращался с женой, с которой прожил сорок лет и которая заслуживала гораздо лучшего!»

«Но сначала мы выскажем свою точку зрения», — улыбнулся Гонорий.

Елена пожала плечами. «Понятно. Ты говоришь: какой муж мечтает о лишая свою верную жену всех удобств, которыми она наслаждалась во время их брака долгий брак — если он не считает, что ее привязанность обманчива — может быть, он даже подозревает, что она способна на убийство, если он не будет действовать так, как она хочет...»