Я услышал тихое шипение лазерного скальпеля и почувствовал запах палёной кожи. Боли почти не было, лишь лёгкое жжение.

— Разрез выполнен. Приступаю к созданию трепанационного отверстия.

А затем я услышал звук, который не забуду никогда. Высокий, визжащий, пробирающий до самых костей. Звук высокоскоростного бура, вгрызающегося в мой череп. Это была не боль. Нет. Боль — это слишком простое слово. Это было… ощущение. Ощущение того, как твёрдая, надёжная преграда, защищающая твой мозг, твою личность, твоё «я», поддаётся, крошится, превращается в пыль. Я чувствовал вибрацию каждой клеткой своего тела. Я слышал этот скрежет не ушами, а всем своим существом.

— Давление стабильное. Пульс — сто двадцать ударов в минуту, — монотонно докладывала Вайлет. — Капитан, если вы почувствуете тошноту или головокружение, немедленно сообщите.

«Почувствую головокружение? — мысленно усмехнулся я. — Милая, у меня сейчас в голове дырку делают! Головокружение — это меньшая из моих проблем!»

Наконец, визг прекратился. И я ощутил… отделение…

И лёгкий холод там, где его не должно быть никогда.

— Костный лоскут извлечён, — объявила кибердева.

Манипулятор аккуратно поместил фрагмент моего черепа в стерильную чашу.

— Вайлет, смотри! — вдруг воскликнула Лия, её голос дрогнул от изумления. — Ткани… они стягиваются!

Я не мог этого видеть, но чувствовал. Странное щекочущее ощущение на границе раны.

— Анализирую, — тут же отозвалась Вайлет. — Регенерация костной ткани превышает расчётные показатели на 840%. Края костного дефекта срастаются. Ваши восстановительные способности усилились и превзошли «Регенерис-75». Расчётное время до полного закрытия — 35 секунд.

— Быстрее! — скомандовала Лия. — Имплантируй чип, пока есть доступ!

Роботизированный манипулятор метнулся к моей голове с невероятной скоростью. Я почувствовал, как в мой мозг, в самую его суть, проникает что-то чужеродное. Холодное, металлическое, неживое. Словно в твою душу вкручивают саморез.

— Гибкая матрица чипа развернулась и прилегла к зрительной коре. Микроэлектроды проникли в верхние слои коры. Контакт установлен, — отчеканила Вайлет. — Имплантация завершена.

И в тот же миг я почувствовал, как края черепной кости сошлись с мягким, едва ощутимым щелчком. Рана затянулась.

— Герметизация не требуется. Костный лоскут полностью регенерировал, — констатировала Вайлет, снимая фиксаторы с моей головы.

Я медленно выдохнул, осторожно потрогав затылок. Под пальцами была гладкая, целая кожа, словно ничего и не было. Только волосы на выбритом участке не отрасли. Что ж, придётся немного обновить причёску. Бритый затылок, вроде, сейчас в моде.

А вот что регенерация усилилась — любопытно. Похоже, сила высшего альпа продолжает раскрываться. Отлично. Наверное…

Мой взгляд упал на стол. В металлической чаше лежал белесый, слегка окровавленный кругляш моего собственного черепа.

— Можете оставить на память, — без тени иронии предложила Вайлет.

Я покачал головой.

— Спасибо, обойдусь.

— Как ты себя чувствуешь? — Лия мягко положила руку мне на плечо. Она не стала проводить операцию сама, предоставила всё киборгу. И её нельзя в этом винить. Сверлить башку близкому человеку можно только, если нет альтернатив.

— Нормально, — кивнул я.

— Никаких зрительных эффектов? — уточнила она.

Мир выглядел как обычно. Никаких интерфейсов, никаких потоков данных.

— Пока ничего, — сообщил я.

— Это нормально, — кивнула Лия, с облегчением выдыхая. — Теперь самое главное — калибровка.

— Сейчас я запущу протокол, — сказала Вайлет. — Ваш предыдущий опыт использования нейроинтерфейсов должен ускорить процесс. Сосредоточьтесь.

Она что-то нажала на своей консоли. Перед моим мысленным взором вспыхнула белая точка.

— Вижу, — сказал я.

— Форма?

— Линия. Вертикальная.

— Цвет?

— Красный.

Это было знакомо. Нудный, но необходимый процесс настройки, похожий на проверку зрения у окулиста. Мозг и машина учились понимать друг друга. Я подтверждал появление вспышек, линий, простых фигур, пока искусственный интеллект создавал мой персональный «словарь» нейронных импульсов.

В моей прошлой жизни я уже проходил через это. Хотя сами чипы могли дать фору любым современным. Но что поделать? Примитивная эпоха.

— Калибровка завершена, — наконец, объявила Вайлет. — Активирую основной интерфейс.

И вот тогда мир взорвался.

Не огнём и болью. А информацией.

Над склонившимся надо мной лицом Лии тут же всплыло окно.

ОБЪЕКТ: Лия. РАСА: Хилварианка. ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: СТРЕСС (СНИЖАЕТСЯ, 42%). ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 95 УД/МИН. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 36,9°C. ГОРМОНАЛЬНЫЙ ФОН: УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА СТАБИЛИЗИРУЕТСЯ.

Я перевёл взгляд на Вайлет.

ОБЪЕКТ: Вайлет. ТИП: Киборг, модель «Т-7000», модификация «Магдалина». СОСТОЯНИЕ СИСТЕМ: НОРМА (99,2%). ЗАРЯД БАТАРЕИ: 79%. ТЕМПЕРАТУРА ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА: 45,1°C. АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ: ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫЙ МОНИТОРИНГ (65%), АНАЛИЗ БИОМЕТРИИ (21%), ФОНОВЫЕ ЗАДАЧИ (14%).

— Так понимаю, чип синхронизирован с бортовыми системами, а они — с коммуникаторами экипажа и с тобой, Вайлет.

— Верно, — подтвердила она. — Коммуникаторы передают системам биометрические данные, и у вас теперь есть к ним прямой доступ. Как и ко всему остальному.

— Надеюсь, эта игрушка не вскипятит мой мозг.

— Не беспокойтесь капитан. В случае пробоя оболочки чипа пострадают только окружающие ткани.

— Ты умеешь успокаивать, как никто другой, — усмехнулся я.

— Я всего лишь сообщаю достоверную информацию. Теперь самое интересное, — сказала Вайлет. — Капитан, закройте глаза. Я установлю с вами прямой нейронный контакт.

— Хм, ладно. Звучит интригующе.

Мир, и без того странный, исчез, сменившись абсолютной темнотой. А затем в этой темноте начали проступать контуры. Тонкие, зелёные линии, складывающиеся в бесконечную сетку, уходящую в никуда. Я парил в этом цифровом пространстве, бестелесный, невесомый.

Рядом со мной из таких же линий соткалась фигура. Упрощённая, схематичная, но безошибочно узнаваемая. Вайлет.

— Мы в виртуальном пространстве, созданном нейрочипом, — её голос звучал не извне, а прямо у меня в голове. — Здесь мы можем работать с вашей памятью напрямую.

— Работать с моей память? Но современные чипы на это не способны.

— Долорес описала проблему. У меня возникла идея по преодолению этой трудности. Я загрузила символы с гиперкуба в чип. Их можно сопоставить с вашими воспоминаниями.

— Что я должен делать? — спросил я. Любой шанс лучше, чем бездействие.

— Вам нужно вспомнить. Вспомнить тот день, когда вы… погибли. В будущем. Вам нужно сосредоточиться на моменте, когда вы были на борту судна глифтодов и видели их письмена. При визуальных воспоминаниях активируется зрительная кора. Это не надёжные данные, влияние фантазии слишком велико. Но сейчас мы можем сделать только это. Вы помните тот день?

— Помню, — кивнул я. — А вот ты забываешь, что я просил называть меня на «ты».

— Извините.

Я виртуально вздохнул. Похоже, протоколы вежливости зашиты в её программу глубже, чем нейрочип в мой мозг.

— Сосредоточьтесь. Представьте всё чётко и ясно. Не торопитесь.

Я постарался расслабиться и отпустил всё.

Перед моим мысленным взором тут же всплыли картины.

Корабль глифтодов. Мой истребитель-трансформер. Он уже принял форму шагохода. Я сижу в кабине, шагаю по длинным коридорам, покрытым причудливыми узорами.