Символы мягко светятся и переливаются в темноте.
«Не курить!», «Туалеты направо!», «Что упало, то пропало!».
— Этого недостаточно, — голос Вайлет прозвучал настойчиво. — Воспоминания фрагментарны, искажены эмоциональным фоном. Мне нужны чистые данные. Я введу вам препарат, который усилит вашу концентрацию и поможет сфокусироваться на деталях. В силу скорости вашего метаболизма, доза будет очень большая. Возможны побочные эффекты в виде галлюцинаций и неконтролируемых эмоциональных всплесков.
— Валяй, — махнул я виртуальной рукой. — Хуже уже не будет.
Почувствовал лёгкий укол в шею — там, в реальном мире. И цифровое пространство вокруг меня вздрогнуло. Сетка стала ярче, чётче. А воспоминания… они хлынули потоком.
Я снова находился там. В холодном, металлическом коридоре корабля зелёных человечков. Чувствовал сидение под задницей, ощущал каждый шаг своей машины. Слышал гул работающего двигателя. Вдыхал запах освежителя-ёлочки и собственного пота. Воспоминание казалось настолько реальным, что я почти забыл, что это всего лишь игра моего разума.
Стены были покрыты светящимися символами, сложными, разными. Я вспомнил, как включил свой ИИ-переводчик, и как эти чуждые символы начали складываться в понятные слова.
— Концентрируйтесь, — голос Вайлет звучал как якорь, удерживающий меня в реальности. — Мне нужны символы. Их точное начертание. Их последовательность.
Я заставил себя отбросить всё лишнее. Эмоции, звуки, запахи. Я смотрел только на стены. На эти странные, переливающиеся знаки. Они плыли перед глазами, на них накладывался перевод. Они складывались в слова, в предложения. Я читал их, запоминал, впитывал.
«Туалеты прямо и направо. Недобежавшие будут оштрафованы!»
«Не мусорить! Для кого утилизаторы поставили?»
«Не пытаться достать ничего из утилизаторов! За оттяпанные пальцы больничных не выдаём! Прирастили — на работу!»
«Руководство не несёт ответственности за пропажу оставленных без присмотра вещей. Что упало, то пропало! Что нашёл, то всё твоё! Не будьте растяпами!»
«Появление на постах в нетрезвом виде запрещается! Бухайте по выходным! Не просыхаете за выходные? Не бухайте!»
«Не курить! Брось немедленно! Нет, не на пол, в утилизатор!»
— Есть, — сказала Вайлет. — Я записываю. Поток данных стабилен.
Не знаю, сколько это продолжалось. Минуту? Час? Вечность? В этом цифровом мире время не имело значения. Я просто плыл по реке своей памяти, а Вайлет, как опытный рыбак, вылавливала из неё нужные ей жемчужины.
Наконец, поток иссяк. Я почувствовал невероятную усталость, будто разгрузил вагон угля.
— Достаточно, — сказал голос Вайлет. — У нас есть необходимый минимум. Возвращайтесь, капитан.
Цифровой мир моргнул и исчез.
Я открыл глаза. Снова находился в медблоке, в кресле. Лия держала мою руку, и её лицо выглядело обеспокоенным.
— Всё в порядке, — прохрипел я.
Посмотрел на экран диагностического комплекса. И увидел там… себя. То есть, не себя. Свои воспоминания. Это была запись. Чёткая, детализированная, почти без искажений.
— Теперь осталось расшифровать это, — сказала Вайлет, отключая от меня какие-то датчики. — У нас есть визуальные данные языка глифтодов и их перевод на имперский. С помощью суперкомпьютера Ди-Ди сможет создать полный словарь и грамматический справочник.
— Дело за малым, — невесело усмехнулся я. — Создать суперкомпьютер.
Я медленно выдохнул, всё ещё чувствуя себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Мой новый, улучшенный взгляд тут же выдал мне полную сводку о моём состоянии.
СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: ИСТОЩЕНИЕ (73%). УРОВЕНЬ РАБОТЫ НЕЙРОТРАНСМИТТЕРОВ: НИЖЕ НОРМЫ. РЕКОМЕНДАЦИИ: ОТДЫХ (8 ЧАСОВ), ПОВЫШЕННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ БЕЛКОВ И УГЛЕВОДОВ, ПРИЁМ СТИМУЛИРУЮЩИХ ПРЕПАРАТОВ (ОПЦИОНАЛЬНО).
— Отлично поработали, девочки, — сказал я, поднимаясь с кресла. — А теперь, если вы не возражаете, я последую совету своего внутреннего доктора и пойду немного… отдохну. И, возможно, съем жареного кабана в одну харю.
Я шёл по коридору, и мир вокруг меня переливался цифрами, графиками и процентами.
Почти как раньше. Почти как в моё родное время. Следовало раньше запихнуть себе в мозг чип, но моему прототипу эти штуки всегда не нравились, да и мне не хотелось испытывать на собственных извилинах нечто настолько примитивное. Всё же современные технологии ещё очень далеки от совершенства.
Но что-то подсказывает, что у меня есть шанс это изменить.
Мы сделали первый шаг. Мы получили ключ.
И скоро мы откроем дверь, за которой сокрыто будущее.
Глава 18
В диких джунглях
С момента вживления мне в мозг нейрочипа прошло две недели.
Мы почти выбрались из Диких Земель.
И даже начала появляться связь с внешним миром.
Ну а связь с Бегемотом — это всегда событие. Не потому, что он важная шишка, министр обороны Ходдимира и мой главный информатор в стане врага. А потому, что его канал связи защищён так, что даже искин-параноик вроде Гудвина счёл бы это излишеством. Каждый раз, когда Вайлет настраивала наши системы на его волну, мостик избушки превращался в филиал лаборатории по изучению помех.
Экран шипел, плевался пикселями, показывал мне то мою собственную небритую физиономию, то какие-то диаграммы, похожие на кардиограмму умирающего кита. Звук тоже очень подходил. Голос Бегемота прорывался сквозь такой плотный слой скрежета, воя и цифрового бульканья, что разобрать его мог только наш киборг с её сверхчувствительными аудиосенсорами.
— Капитан, устанавливаю соединение, — бесстрастно доложила Вайлет, её пальцы порхали над пультом. — Уровень шифрования — «Цербер». Рекомендую приготовить аспирин. Возможны побочные эффекты в виде мигрени и желания уничтожить всё человечество.
— Привык уже, — буркнул я, откидываясь в кресле. — Давай, подключай нашего толстячка.
Наконец, после очередной порции аудиовизуальных пыток, экран стабилизировался, явив лицо моего старого друга. Лицо было зернистым, чёрно-белым и периодически подёргивалось рябью, но в целом узнаваемым. Такую широкую и добродушную физиономию сложно с чем-то спутать.
Даже мой нейрочип сразу же его идентифицировал:
ОБЪЕКТ: Радомир Мечеславович Культяпкин (позывной: Бегемот). ДОЛЖНОСТЬ: Министр обороны Ходдимира. ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ: ПРИЗНАКИ УТОМЛЕНИЯ, ПОВЫШЕННОЕ АРТЕРИАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ (ВЕРОЯТНО), ГИПЕРГИДРОЗ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ: ОЖИРЕНИЕ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ. РИСК СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ: ВЫСОКИЙ (87%).
— Волк, ты меня слышишь? — пробасил из динамиков его голос, очищенный от помех бортовыми системами. — Как тебе погодка в Диких Землях? Надеюсь, местные птеродактили ещё не пытались свить гнездо на крыше твоей избушки?
— Пытались, — невозмутимо ответил я. — Пришлось объяснить им основы гостеприимства с помощью крупнокалиберного пулемёта. Теперь у нас на ужин будут крылышки. Что у вас там?
— У нас тут, парень, цирк с конями, — вздохнул Бегемот, и его изображение на экране на мгновение превратилось в абстрактную картину в стиле кубизма. — Но в целом, пока держимся. Ситуацию в Ходдимире удалось взять под контроль. Хур-Хур, дай бог ему здоровья и побольше мазута, оказался на удивление изворотливым политиком.
— Я в нём не сомневался, — кивнул я, тактично умолчав про источник его изворотливости.
— Вот-вот. Он официально объявил тебя террористом номер один, врагом народа и главной причиной глобального потепления, — Бегемот перечислял мои новые титулы с таким видом, будто зачитывал меню в ресторане. — А сразу после этого восстановил дипломатические отношения с Акватикой. Мол, смотрите, какие мы цивилизованные, сами боремся с международным терроризмом, даже помощь от вас не нужна. Красивый ход.
