— Вижу, вижу, — ответил хаджи, поглаживая рукой бороду.

— Вы, кажется, говорили, что вас будут встречать, — напомнил Реза. — А ведь от вас водочкой попахивает, почтеннейший. Не вышло бы какого конфуза…

— Да, конечно, но, думаю, они ничего не почувствуют, — сказал хаджи, собирая свои вещи.

— Как же это не почувствуют? После четырех месяцев разлуки все будут вас обнимать, целовать…

— Что-нибудь придумаем, — с улыбкой ответил хаджи, продолжая спокойно укладывать свои пожитки.

А мы сидели и гадали, как наш богобоязненный попутчик выйдет из щекотливого положения. Ведь запах водки очень стоек.

Когда поезд прибыл в Шахруд, мы увидели, что человек триста, держа в руках газовые лампы, поджидают хаджи на платформе. Он сошел с поезда, и мы последовали за ним, чтобы посмотреть, как он будет выпутываться из этой ситуации. Может, и нам найдется чему поучиться у хаджи? Как только люди бросились ему навстречу, хаджи натянул абу на голову и, закрыв лицо, забормотал:

— Господа, отойдите! Я не хочу брать греха на душу — у меня грипп. Прошу вас — отойдите. Грипп — болезнь заразная, господа. Очень благодарен вам за встречу.

И толпа, почтительно внимавшая словам хаджи, желая сохранить свое здоровье и не дать возможности святому человеку совершить великий грех, расступилась. Несколько человек, которые доподлинно знали, сколь опасен грипп, опередив группу желавших проводить хаджи к его собственной машине, поспешно усадили богомольца в такси.

Через четверть часа над пустой полутемной станцией просвистел гудок, и паровоз с шумом сдвинул с места металлическую громаду вагонов.

Перевод Дж. Дорри.

ЦВЕТОЧНЫЕ ЧАСЫ

В ноуруз^[51] позапрошлого года я надумал, воспользовавшись праздничными каникулами, вместе с семьей отправиться в Шираз. Побывать в этом городе мне хотелось давно, поэтому уже за неделю до Нового года я постарался закончить все неотложные дела и стал готовиться к поездке.

Праздничным утром мы сели в автобус. Вы себе не представляете, в каком восторге были дети оттого, что вместе с отцом едут в Шираз! Я и сам пребывал в отличном расположении духа и, чтобы придать путешествию еще большую прелесть, всю дорогу рассказывал детям об исторических достопримечательностях этого древнего города — о саде Эрам, о Рокнабадском источнике, воспетом Саади и Хафизом, о величественном Тахтэ-Джамшиде^[52], о знаменитых гробницах Накше-Ростама^[53], базаре Вакиль… Дети даже заспорили, куда пойти сначала: то ли к Накше-Ростаму, то ли к Тахтэ-Джамшиду, то ли к Рокнабадскому источнику. В конце концов они согласились, что поступят так, как скажет отец, а я, видя, что они целиком полагаются на меня, важно приговаривал: «Уж я-то знаю, как поступить. Поведу вас в самые интересные места Шираза! Насмотритесь всяких удивительных вещей на десять лет вперед».

Путь наш лежал через Исфахан, но остановка там была короткая, и город нам поглядеть не удалось. Мы только прошлись немного, снова уселись в автобус и наконец благополучно добрались до Шираза. Было около трех часов ночи. А поскольку я в этом городе прежде не бывал и не нашлось никого, кто мог бы проводить нас в такой поздний час в гостиницу, пришлось до утра коротать время на автобусной станции. Спасибо еще тамошнему начальнику — приютил нас в своей конторе. Рано поутру я отправился на поиски пристанища. После долгих расспросов мне удалось найти сравнительно недорогой, приличный отель, и я перевез туда детей и вещи. Мы приняли душ, позавтракали, ребятишки принарядились, и вот мы двинулись навстречу долгожданным чудесам.

Так как я с Ширазом незнаком, то решил посоветоваться с моими дорогими соотечественниками, ширазскими старожилами; как говорится, понадеялся, что язык до Каабы доведет. Самое верное было обратиться к администратору гостиницы. Я заглянул к нему в кабинет, но администратор был по горло занят устройством приезжих, нахлынувших в Шираз на праздники, и мне показалось неудобным отрывать его от дела. Мы вышли из гостиницы, и на улице я остановил высокого человека в шляпе:

— Извините, ага. Мы в вашем городе впервые, приехали из Тегерана на несколько дней, но мне и детям очень хотелось бы осмотреть все достопримечательности Шираза и увезти приятные воспоминания об этом городе.

Я был наслышан об общительном характере и искреннем гостеприимстве ширазцев — и не обманулся. Мужчина очень вежливо и участливо спросил:

— А у тебя, приятель, машина есть?

— Нет, — ответил я. — Мы приехали на автобусе.

— Жаль, жаль, — покачал он головой. — У нас здесь в Ширазе много достопримечательных мест, но все они расположены за городом. Если б у вас был свой автомобиль, было бы куда проще.

Тут он почесал в затылке, посмотрел по сторонам и, как будто вспомнив что-то, спросил:

— А ты, приятель, видел цветочные часы?

— Цветочные часы? — с интересом переспросил я, поскольку до сих пор ничего о них не слышал.

— Ну да.

— Нет, не видел… А это далеко отсюда?

Мой собеседник увидел загоревшиеся любопытством глаза детей, которые, как утки, тянули к нему шеи, жадно ловя каждое слово, и сказал:

— Нет, недалеко. Пешком дойти можно… Пройдите по этой улице, поверните налево, справа увидите улицу, по которой дойдите до улицы Занд — на ней и установлены цветочные часы. Стоит, стоит посмотреть, ребятам они обязательно понравятся.

Я поблагодарил его, и, взявшись за руки, мы двинулись в путь. По дороге я повел речь о красоте знаменитых часов, об их величии и исторической роли^[54]. Я говорил, что они существуют еще со времен Ксеркса и великого Кира^[55] и составляют гордость нашей истории, что каждый, кто приезжает в Шираз, первым делом направляется к цветочным часам, ну и прочее тому подобное. Так незаметно за разговором мы дошли до цели. Посреди улицы Занд теснилась оживленная толпа — все, как и мы, приезжие. Эти люди встали раньше нас и раньше нас пришли к цветочным часам.

Мы протиснулись вперед и действительно увидели чудо красоты. На высокой зеленой клумбе-циферблате пестрели цветы: колокольчики, анютины глазки, петуньи, цинии… Две часовые стрелки — одна длиною примерно в метр, а другая в полметра, и обе шириною с ладонь — медленно двигались. Сейчас они показывали половину одиннадцатого утра. А люди вокруг — кто раскрыв от изумления рот, кто в удивлении разводя руками — восторженно качали головой, наперебой обменивались впечатлениями и спорили о принципе устройства диковинных часов.

— Интересно, как их заводят?

— А их вообще не заводят, их стрелки вращаются от магнитных токов Земли.

— Ну и ну!

— Клянусь вашей душой!

— Нет, уважаемый, не совсем так. Хотя на первый взгляд стрелки часов кажутся толстыми и неуклюжими и напоминают тяжелые весла, на самом деле они легки, как цветочный лепесток. Они сделаны из особого металла и приходят в движение от малейшего дуновения ветерка.

— Что, их недавно построили?

— Ха, вы только послушайте его!.. Кто может в наше время сделать такую вещь?! Соберись вместе все ученые мира — и то не смогли бы сконструировать ничего подобного. Когда Ксеркс двинул войско на Афины и захватил их, он взял в плен одного африканского ученого и привез его с собой в Персию — он-то и построил эти часы.

— Аллах всемогущ! Какой же это гений, если смог три тысячи лет назад создать такое чудо!

— Нет, три тысячи не получается, а вот две с половиной — это точнее.

— Ну и что! Тоже хватит.

— А ночью часы ходят?

— Да.

— Вот это здорово!

В полдень мы вернулись в свою гостиницу. Дети, удовлетворенные тем, что расширили свой кругозор и пополнили знания по древней истории, с аппетитом поели и чуть-чуть вздремнули. После обеда мы решили продолжить знакомство с городом. На одном перекрестке мы увидели полицейского, который регулировал поток машин и людей. Уж он-то лучше всех знает город! Мы подошли к нему и поздоровались. Он весьма почтительно ответил на наше приветствие.