* * *

Поздним утром первого лета после смерти отца человека, впервые упомянутого во втором абзаце этой истории, мужчина ехал один в автомобиле из пригорода Мельбурна, где он жил один в комнате дома, в город Джилонг. Пока мужчина ехал по дороге, которая вела на юго-запад от Мельбурна через в основном равнинную сельскую местность по пути в Джилонг, он время от времени слышал в своем воображении определенные слова из песни, которую он впервые услышал по радио в прошлом году. Пока мужчина ехал, он время от времени поглядывал на небо над районом Джилонг и над началом района к юго-западу от этого района. Небо, на которое смотрел мужчина, было заполнено кучами или слоями серых облаков. Пока мужчина ехал, он время от времени представлял себе детали сцен в отдаленной сельской местности.

Утро, упомянутое в предыдущем абзаце, было первым утром летних каникул этого мужчины. Мужчина направлялся провести первый день и первую ночь отпуска в доме в пригороде Джилонга, где жила его мать с младшим сыном. Мужчина намеревался покинуть дом матери на второе утро отпуска и путешествовать оставшуюся часть отпуска по округам Нового Южного Уэльса и Квинсленда.

Когда мужчина, упомянутый в предыдущем абзаце, впервые приехал в пригород Джилонга, где жила его мать, он остановил машину на улице, полной магазинов, и зашёл в магазин с вывеской «Канцелярские товары для новостного агентства». Мужчина намеревался купить там карту ближайших районов Нового Южного Уэльса, а также блокнот и ручку, чтобы записать несколько стихотворений, которые он собирался сочинить во время летних каникул.

Пока мужчина, упомянутый в предыдущем абзаце, рассматривал карты в магазине, упомянутом в том же абзаце, он увидел за прилавком магазина молодую женщину, возраст которой, по его предположению, составлял около восемнадцати лет.

Увидев лицо молодой женщины, мужчина начал представлять себе детали отдаленной сельской местности в районе Джилонга, где он и молодая женщина в будущем останутся наедине.

В то время как мужчина начал представлять себе детали, упомянутые в предыдущем абзаце, он вспомнил деталь письма, которое он получил

от своей матери в определенный день, через три месяца после того, как он впервые покинул родительский дом и начал жить один в комнате другого дома.

Один из последних абзацев письма, упомянутого в предыдущем абзаце, можно резюмировать следующим образом.

В пригороде Джилонга, где было написано письмо, некоторые семьи были бедными. Некоторые дети из бедных семей посещали ту же католическую начальную школу, что и младший сын автора письма. Автор письма впервые начала узнавать, насколько бедны были некоторые из этих семей, когда в католическом приходе, где она жила с младшим сыном, вскоре должен был состояться ежегодный праздник, и когда монахини, преподававшие в начальной школе, стали каждый день призывать своих учеников приносить из домов пожертвования в виде товаров, которые можно было бы продать на празднике. Многие дети принесли в школу такие вещи, как банка рыбного паштета или тушеная фасоль. Несколько детей принесли поцарапанные, сколотые или даже сломанные игрушки. И ребенок, который, как предположил автор письма, должен был происходить из самой бедной семьи, однажды утром принес в школу то, что автор письма описал как подставку для зубных щеток: предмет из розоватого пластика, выглядевший так, будто его сняли несколько часов назад с крючка, на котором он висел много лет на стене ванной комнаты в доме, занимаемом бедной семьей из многих человек.

* * *

Когда старший сын автора письма, упомянутого в предыдущем абзаце, впервые прочитал письмо, он мысленно представил себе образ девочки лет двенадцати, держащей в руках и прижимающей к груди некий розоватый предмет. Много раз в течение многих лет после того, как он впервые увидел в своем воображении упомянутый образ, старший сын автора письма вспоминал, что при первом прочтении письма он не увидел в своем воображении ни одной детали лица упомянутой девочки или какого-либо розоватого предмета. Во многих случаях, упомянутых выше, старший сын автора письма вспоминал, что впервые увидел некоторые детали лица девочки и розоватого предмета одним утром первого лета после смерти отца, когда он, старший сын своего отца, стоял в магазине в пригороде Джилонга.

Во многих случаях, о которых только что говорилось, старший сын только что упомянутого отца вспоминал то, что можно резюмировать следующим образом.

Мужчина, описанный в предыдущем абзаце как старший сын своих родителей, а во втором абзаце этой истории – как владелец папки с надписью «Памятные вещи» , стоял среди блокнотов, ручек, дорожных карт и других канцелярских принадлежностей, представляя себе детали далёкой сельской местности. В какой-то момент, представляя эти детали, мужчина увидел в своём воображении образ девочки лет двенадцати, прижимавшей к груди какой-то розоватый предмет, который она собиралась продать в пользу прихода католической церкви.

В тот момент мужчина увидел, что черты лица девушки – это черты лица молодой женщины, стоявшей за прилавком магазина, в котором он находился в тот момент. В тот же момент мужчина увидел также, что розоватый предмет висел на стене спальни любимой тёти мужчины все те годы, когда он ежегодно проводил часть летних каникул в доме, где жила его любимая тётя с другими членами своей семьи.

* * *

Розоватый предмет, упомянутый в предыдущем абзаце, представлял собой нечто вроде купели со святой водой. Мужчина, упомянутый в предыдущем абзаце, в детстве видел большие каменные или мраморные купели, стоящие в дверях католических церквей, и, входя или выходя из церкви, окунал пальцы в святую воду каждой купели, а затем крестил себя мокрыми пальцами. В детстве мужчина понимал, что любой человек волен купить в любом магазине, торгующем католическими религиозными предметами, одну или несколько небольших фарфоровых купелей, а затем повесить одну или несколько купелей за одну или несколько дверей своего дома. Но единственный дом, где мужчина видел в детстве небольшую фарфоровую купель, был многокомнатным домом, где жила его любимая тётя с другими членами своей семьи, и единственной комнатой в этом доме, где в дверях висела купель, была комната, где его любимая тётя спала днём и ночью в своей постели.

Купель со святой водой, упомянутая в предыдущем абзаце, была сделана из тонкого фарфора в форме тела выше талии человека с длинными волосами и с верхними частями пары крыльев, видневшимися на спине человека.

На человеке была накинута свободная мантия поверх облегающей туники. Руки человека, казалось, поддерживали перед ним чашу, служившую вместилищем для святой воды. Чаша занимала часть пространства, где ниже пояса находилось бы тело. Цвет лица, рук, крыльев, волос и мантии человека был белым. Цвет туники был розовым.

Мальчик, чья любимая тетя была владелицей купели со святой водой, упомянутой в предыдущем абзаце, имел привычку окунать кончики двух или трёх пальцев в чашу купели всякий раз, когда проходил мимо неё в те годы, когда он проводил часть своих летних каникул в доме, где висела купель. Во многих случаях, когда мальчик окунал кончики пальцев в чашу купели, он смотрел на переднюю часть облегающей розовой туники, которую носил человек, держащий чашу купели, там, где в противном случае были бы части тела ниже талии человека. В течение лет, упомянутых в предложении перед предыдущим предложением, мальчик также много раз смотрел на переднюю часть туники каждой статуи человека с длинными волосами, в мантии и с парой крыльев, которые он видел в любой школе или церкви. В течение только что упомянутых лет мальчик много раз смотрел на переднюю часть каждой туники на каждой картинке, которую он видел в любой книге, в любой классной комнате или церкви, изображающей человека с длинными волосами, в мантии и с парой крыльев.