С его угрюмого чела

Сбежало облако печали.

⁴⁹⁰ Сжав руку мне, он продолжал:

«Я зрю в тебе Украины сына;

Давно прямого гражданина

Я в Войнаровском угадал.

Я не люблю сердец холодных:

Они враги родной стране,

Враги священной старине, —

Ничто им бремя бед народных.

Им чувств высоких не дано,

В них нет огня душевной силы,

⁵⁰⁰ От колыбели до могилы

Им пресмыкаться суждено.

Ты не таков, я это вижу;

Но чувств твоих я не унижу,

Сказав, что родину мою

Я более, чем ты, люблю.

Как должно юному герою,

Любя страну своих отцов,

Женой, детями и собою

Ты ей пожертвовать готов…

⁵¹⁰ Но я, но я, пылая местью,

Ее спасая от оков,

Я жертвовать готов ей честью.

Но к тайне приступить пора.

Я чту Великого Петра;

Но — покорялся судьбине,

Узнай: я враг ему отныне!..

Шаг этот дерзок, знаю я;

От случая всему решенье,

Успех не верен, — и меня

⁵²⁰ Иль слава ждет, иль поношенье!

Но я решился: пусть судьба

Грозит стране родной злосчастьем, —

Уж близок час, близка борьба,

Борьба свободы с самовластьем!»

Началом бед моих была

Сия беседа роковая!

С тех пор пора утех пропила,

С тех пор, о родина святая,

Лишь ты всю душу заняла!

⁵³⁰ Мазепе предался я слепо,

И, друг отчизны, друг добра,

Я поклялся враждой свирепой

Против Великого Петра.

Ах, может, был я в заблужденье,

Кипящей ревностью горя;

Но я в слепом ожесточенье

Тираном почитал царя…

Быть может, увлеченный страстью,

Не мог я цену дать ему

⁵⁴⁰ И относил то к самовластью,

Что свет отнес к его уму.

Судьбе враждующей послушен,

Переношу я жребий свой,

Но, ах! вдали страны родной,

Могу ль всегда быть равнодушен?

Рожденный с пылкою душой,

Полезным быть родному краю,

С надеждой славиться войной,

Я бесполезно изнываю

⁵⁵⁰ В стране пустынной и чужой.

Как тень, везде тоска за мною,

Уж гаснет огнь моих очей.

И таю я, как лед весною

От распаляющих лучей.

Душе честолюбивой бремя

Вести с бездействием борьбу;

Но как ужасно знать до время

Свою ужасную судьбу!

Судьбу — всю жизнь влача в кручине,

⁵⁶⁰ Тая тоску в душе своей,

Зреть гроб в безбрежной сей пустыне,

Далёко от родных степей…

Почто, почто в битве́ кровавой,

Летая гордо на коне,

Не встретил смерти под Полтавой?

Почто с бесславием иль славой

Я не погиб в родной стране?

Увы! умру в сем царстве ночи!

Мне так сулил жестокий рок;

⁵⁷⁰ Умру я — и чужой песок

Изгнанника засыплет очи!»

Часть вторая

Уж было ясно и светло,

Мороз стрелял в глуши дубравы,

По небу серому текло

Светило дня, как шар кровавый.

Но в юрту день не проникал;

Скользя сквозь ветви древ густые,

Едва на окна ледяные

Луч одинокий ударял.

⁵⁸⁰ Знакомцы новые сидели

Уже давно пред очагом;

Дрова сосновые дотлели,

Лишь угли красные блестели

Порою синим огоньком.

Недвижно добрый странник внемлет

Страдальца горестный рассказ,

И часто гнев его объемлет

Иль слезы падают из глаз…

«Видал ли ты, когда весной,

⁵⁹⁰ Освобожденная из плена,

В брегах крутых несется Лена,

Когда, гоня волну волной

И разрушая все преграды,

Ломает льдистые громады

Иль, поднимая дикий вой,

Клубится и бугры вздымает,

Утесы с ревом отторгает

И их уносит за собой,

Шумя, в неведомые степи?

⁶⁰⁰ Так мы, свои разрушив цепи,

На глас отчизны и вождей,