Ниспровергая все препоны,

Помчались защищать законы

Среди отеческих степей.

Летая за гремящей славой,

Я жизни юной не щадил,

Я степи кровью обагрил

И свой булат в войне кровавой

О кости русских притупил.

⁶¹⁰ Мазепа с северным героем

Давал в Украине бой за боем.

Дымились кровию поля,

Тела разбросанные гнили,

Их псы и волки теребили;

Казалась трупом вся земля!

Но все усилья тщетны были:

Их ум Петров преодолел;

Час битвы роковой приспел —

И мы отчизну погубили!

⁶²⁰ Полтавский гром загрохотал…

Но в грозной битве Карл свирепый

Против Петра не устоял!

Разбит, впервые он бежал;

Вослед ему — и мы с Мазепой.

Почти без отдыха пять дней

Бежали мы среди степей,

Бояся вражеской погони;

Уже измученные кони

Служить отказывались нам.

⁶³⁰ Дрожа от стужи по ночам,

Изнемогая в день от зноя,

Едва сидели мы верхом…

Однажды в полночь под леском

Мы для минутного покоя

Остановились за Днепром.

Вокруг синела степь глухая,

Луну затмили облака,

И, тишину перерывая,

Шумела в берегах река.

⁶⁴⁰ На войлоке простом и грубом,

Главою на седло склонен,

Усталый Карл дремал под дубом,

Толпами ратных окружен.

Мазепа пред костром сосновым,

Вдали, на почерневшем пне,

Сидел в глубокой тишине

И с видом мрачным и суровым,

Как другу, открывался мне:

«О, как неверны наши блага!

⁶⁵⁰ О, как подвластны мы судьбе!

Вотще в душах кипит отвага:

Уже настал конец борьбе.

Одно мгновенье все решило,

Одно мгновенье погубило

Навек страны моей родной

Надежду, счастье и покой…

Но мне ли духом унижаться?

Не буду рока я рабом;

Мазепе ль с роком не сражаться,

⁶⁶⁰ Когда сражался я с Петром?

Так, Войнаровский, испытаю,

Покуда длится жизнь моя,

Все способы, все средства я,

Чтобы помочь родному краю.

Спокоен я в душе своей:

И Петр и я — мы оба правы;

Как он, и я живу для славы,

Для пользы родины моей».

Замолкнул он; глаза сверкали;

⁶⁷⁰ Дивился я его уму.

Дрова, треща, уж догорали.

Мазепа лег, но вдруг к нему

Двух пленных козаки примчали.

Облокотяся, вождь седой,

Волнуем тайно мрачной думой,

Спросил, взглянув на них угрюмо:

«Что нового в стране родной?»

«Я из Батурина недавно, —

Один из пленных отвечал, —

⁶⁸⁰ Народ Петра благословлял

И, радуясь победе славной,

На стогнах шумно пировал.

Тебя ж, Мазепа, как Иуду,

Клянут украинцы повсюду;

Дворец твой, взятый на копье,

Был предан нам на расхищенье,

И имя славное твое

Теперь — и брань и поношенье!»

В ответ, склонив на грудь главу,

⁶⁹⁰ Мазепа горько улыбнулся;

Прилег, безмолвный, на траву

И в плащ широкий завернулся.

Мы все с участием живым,

За гетмана пылая местью,

Стояли молча перед ним,

Поражены ужасной вестью.

Он приковал к себе сердца:

Мы в нем главу народа чтили,

Мы обожали в нем отца,

⁷⁰⁰ Мы в нем отечество любили.

Не знаю я, хотел ли он

Спасти от бед народ Украины

Иль в ней себе воздвигнуть трон, —

Мне гетман не открыл сей тайны.

Ко нраву хитрого вождя

Успел я в десять лет привыкнуть;

Но никогда не в силах я

Был замыслов его проникнуть.

Он скрытен был от юных дней,

⁷¹⁰ И, странник, повторю: не знаю,

Что в глубине души своей

Готовил он родному краю.

Но знаю то, что, затая

Любовь, родство и глас природы,