— Что же ты хочешь сделать с Гедонизмом? Это самодостаточная, самовосстанавливающаяся система. Она не зависит ни от нас, ни от Коллективного Интеллекта. Её не получится «выключить».

— Это задача чисто техническая, уязвимость всегда найти можно. Например, адамит. Нет его — нет «муравьёв». Можно создать боевых дроидов, запрограммировать их на поиск и уничтожение адамита. Простые узкофункциональные аппараты, их постройка не потребует много ресурсов. При таком способе мы сможем сохранить всё полезное, что есть в «муравейнике».

— Ты предлагаешь устроить бойню, истребить тридцать миллиардов человек?

Вице-президент пожал плечами:

— Они не люди! Мерзкая, никчёмная пародия на человечество. Их даже с дроидами не сравнить, — те хотя бы полезны…

…Звёзд становилось всё больше, они всё ярче светили в прозрачном весеннем небе.

— Когда-то и ты говорил мне, что бессмертные — не люди, — тихо произнесла женщина.

— Возможно, я ошибался. Возможно, ошибаюсь сегодня. В любом случае решать судьбу Гедонизма не мне и не Сейду. Через неделю вопрос будет вынесен на референдум.

— Референдум! Для третьего поколения бессмертие — что-то далёкое и неинтересное. Как и звёзды. Они живут здесь и сейчас, строят свой мир, любят друг друга, рожают и растят детей. Если ты публично повторишь то, что сказал на Совете, они поддержат тебя. Просто потому, что ты самый уважаемый человек на планете. И Накамура это знает.

— А как проголосуешь ты? Звёзды — ведь твоя мечта.

Дина ответила не сразу. Посмотрела в небо, пригладила рукой жёсткий ёжик седых волос.

— Если ради самой большой, самой светлой мечты нужно убить тридцать миллиардов…

Корвин не сомневался, что Накамура явится к нему для разговора. Не станет откладывать — вероятно, прилетит прямо с утра. Ошибся. Вице-президент прилетел ночью. И разговаривать он не собирался: Корвин проснулся не у себя в кровати, а в незнакомой комнатушке без окон, прикованным к креслу под колпаком ментосканера. Поворот неожиданный, но Антон сумел скрыть удивление. Поинтересовался:

— Ты решил досрочно отправить меня в Коллективный Интеллект, коллега? Смею тебя огорчить, но для этого требуется моё согласие.

Накамура улыбнулся. Улыбка не удалась, красивое лицо его перекосила гримаса.

— Не надейся примазаться к нашему будущему. Ты ренегат! Твоя нездоровая терпимость к псевдоживым поразила меня ещё в молодости. Помнишь, как мы приходили к Отто Шабену? Как ты позволил ему «думать»? На самом деле он планировал сбежать в Гедонизм вместе с приятелями, сделал для этого нелегальные копии личностей и хранил их у себя.

— Ерунда какая-то. Все бессмертные присоединились к КолИну, в том числе и Отто Шабен. Значит, в Гедонизме его нет. Личности не могут «раздвоиться», теорема о запрете квантового клонирования…

— Конечно, его там нет. Они не успели сбежать, я вовремя вернулся, прервал процесс. Шабена пришлось прикончить. А когда его воскресили из легальной копии, он уже был паинькой. Нам повезло, учитывая, что Шабен — один из создателей этой псевдоцивилизации. Даже думать не хочу, с какими неприятностями мы бы столкнулись, выполни я тогда твоё обещание. Зато ты о Гедонизме не знаешь ничего, для тебя всё там станет сюрпризом. Развлекайся со своими любимыми «муравьями». Оторвись по полной напоследок. Увы, «бессмертия» не обещаю. Месяц-два, пока я вас не прихлопну всех разом.

Он включил ментоскоп.

— Стой, ты не можешь…

Темнота.

12. БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

71 год Новой эры — 1223 год эры Вечных — 5903 год эры

Гедонизма

— Они проголосовали за наше убийство, подготовили оружие и испытали его, — тихо произнёс Тадеуш Ванев.

Никто не возразил против очевидного. Возможно, в эту самую минуту рои дроидов-убийц мчатся к Гедонизму, расстреливают беззащитных обитателей, взрывают рекреатории, сжигают запасы адамита.

— Нет, они не голосовали! — воскликнул Бартоломей. — Смотрите: «По требованию члена Планетарного Совета Дины Парсеваль референдум о судьбе Гедонизма отложен до завершения расследования обстоятельств гибели Антона Корвина». Ого, уже гибель! А вот самое свежее: «Убийство Президента Корвина организовано при помощи перепрограммированных дроидов»!

— Может, не всё так плохо? — Неуверенно предположил Ванев. Повернулся к Антону: — Когда обнаружится вина твоего заместителя…

— Ты слишком долго был вечным, — оборвал его Шабен. — Забыл о биологической природе человека, лживой и жестокой. Это расследование — всего лишь подготовка «правильного» врага. А кто на этой планете должен стать врагом живых? КолИн им необходим, значит, ещё день-два — и в нападении на Планетарный Совет обвинят Гедонизм.

— Но это ложь, полный бред! — возмутился инженер. — Даже если бы Гедонизм планировал такое, он не может…

Осёкся. Антон поспешил поддержать его:

— Мы должны сообщить правду! Я расскажу, кто меня убил на самом деле.

— Разумеется, — саркастически согласился Шабен. — Как только мы себя обнаружим, сфабрикованная ложь сделается правдой: Гедонизм МОЖЕТ вмешиваться в дела внешнего мира. Во всяком случае, живые получат подтверждение, хотя в реальности мы потеряем эту возможность очень быстро. Нет, нам не остановить живых. Но мы можем ответить ударом на удар. Они не осознают, насколько зависят от КолИна, его знаний, когнитивного потенциала. Интересно, как скоро, лишившись всего этого, они начнут деградировать? Воевать друг с другом за ресурсы, продовольствие, самок? Они свалятся в каменный век, и это справедливо: хотят построить собственную цивилизацию — пусть начинают с нуля.

В бункере повисла тишина. Логика Шабена была безупречной: если не можешь победить, то, умирая, убей врага. Страшная человеческая логика. Или нечеловеческая? Разве вписывались в неё четырёхрукая художница, рисующая не приснившиеся сны, и живая девочка с котёнком на руках? Мечта о звёздах разве вписывается?

— Нет, это неправильно! Взаимное уничтожение — не то, чем должна закончиться человеческая цивилизация!

Шабен насмешливо посмотрел на него:

— И с кем же ты вознамерился побеседовать? С Коллективным Интеллектом? Вот уж кого не удастся разжалобить! У КолИна единственный приоритет — когнитивный прогресс. Гедонизм, искусственно стабилизированный на тысячелетия, не даст ему новых знаний, зато дальний космос предоставит с избытком. Если ради второго надо пожертвовать первым, то КолИн возражать не станет. У нас нет союзников во внешнем мире!

— Есть! Люди, такие же, как мы. — Корвин обернулся к Бартоломею: — Можешь устроить сеанс связи с Диной Парсеваль?

— Да, но не гарантирую, что его не отследят…

— Это бессмысленно и опасно! — запротестовал Шабен.

Но Ванев неожиданно поддержал Антона:

— Мы должны попытаться остановить это безумие.

— Ах так? Хотите поиграть в демократию? Ладно, ставим на голосование. Глория, твоё слово?

Энергии, доступной телу женщинывоина, хватало для жизнеобеспечения мозга и работы сенсоров, но было слишком мало, чтобы воспользоваться динамиками. Шабен это знал наверняка, резюмировал:

— Ты всегда меня поддерживаешь. Два против двух. — Ткнул пальцем в Кукиша: — Твоё слово решающее!

Он не сомневался, каким будет ответ: семьдесят лет «страшила»-хакер был послушным инструментом «волшебника». Однако услышал другое:

— Я могу поставить маячки. Мы узнаем, когда КолИн начнёт заделывать брешь, и успеем… эээ… принять меры.

Ошеломлённый таким поворотом, Шабен заговорил не сразу. «Подводить итоги голосования» он не стал, спросил холодно:

— Сколько времени у нас будет в запасе?

— Точно сказать не могу, но не меньше минуты.

Будь у Шабена человеческое тело, он бы пожал плечами, но у дроида подобный жест не предусмотрен. Поэтому он просто отвернулся от сообщников.

Дина Парсеваль ответила спустя три минуты. Лицо женщины на экране выглядело заспанным, помятым — в её часовом поясе стояла глубокая ночь.

— Кто это? — спросила настороженно. Мало того, что время неурочное, так вдобавок её экран остаётся пустым. Обеспечить видеорежим Корвин не мог, да если бы и мог, что бы увидела его дочь? Голову дроида, таращащего на неё глазасенсоры?