Не ну-у-у…
Молочный туман никуда не делся, но влился в него другой — серый, жаркий, душный.
Не нужен никому. А почему я должен быть кому-то нужен? Что я хорошего сделал кому-то? Корпорацию сколотил на крови. На обмане. На интригах. Манипулировал. Угрожал. Не видел слёз. Не слышал просьб. Но ведь и у меня воровали, и мне лгали, и против меня козни строили. Разве я виноват, что был таким, как все? Что я мог сделать? Я не виноват, слышите?
Виноват-ват-ват…
К жаркому туману присоединяется новый, ледяной — не смешивается с предыдущими, струится рядом, окатывает адским холодом. Рядом с неизмеримой жарой.
Я ничего не мог сделать.
Я жил на крови.
Я никому не нужен.
Йа-а-а-а-А-А-А-А-А!!! Царь хватается за голову, кружится на месте, а вокруг него всё сильнее густеет туман. Молочный. Жаркий. Ледяной.
И где-то далеко захлопывается незримая дверь.
И доносится женский смех.
Портал исчез.
Никакого тумана, никаких голосов. Никакого Царя.
Остался лишь его кабинет — пустой и обычный. И мы с Квин-Девой.
— И… — я прочистил горло. — Что с ним будет? Он там навсегда останется?
Квин-Дева пожала плечами.
— До тех пор, пока не разберётся в себе. Не признает самого себя и не простит. И не найдёт силы измениться. Но, насколько я могу судить о подобных ему существах, пробудет он там о-о-чень долго.
— Ну а… ты? Вернёшься к себе?
— Да, пожалуй, загляну домой. Но ненадолго. Ваша Корпорация ведь теперь без главы осталась, верно? — она подмигнула. — Думаю, мы с тобой да с Фенекой нашей Ушастой вполне с этой задачей справимся.
— Мы? Ты и про Фенеку знаешь? А хотя почему бы тебе и не знать… — я помотал головой. — И ты не боишься здесь… То есть…
— Я видела тебя там, — она кивнула на планшет. — И ты вышел оттуда. Ты ведь прошёл лазанью, а мы ею рождены. А кто из неё вышел, тот на злое дело не способен. Мы с матерью давно хотели сблизиться с миром людей. Не верили, что вы настолько уж от нас далеки. Не все, во всяком случае. И, наконец, спустя долгое время отыскали того, кто смог пройти лазанью. Брат был против всей задумки, но что он понимает в настоящих вихрях событий?
Она засмеялась. Звонко и беззаботно, словно колокольчики зазвенели.
Мне осталось только кивнуть в ответ.
В БУДУЩЕЕ - ЭКОНОМКЛАССОМ
Игорь ВЕРЕСНЕВ
«Наука и жизнь» № 6, 2022.
Сегодня среда — офисная работа по моему расписанию. Офисные у меня не только среда, но и понедельник, и пятница. Что обидно, учитывая десять лет работы в отделе и семнадцать в органах. Можно было бы полностью перевести на удалёнку. Но формулировка составлена так хитро, что не поспоришь. Три дня офисной работы в неделю считаются справедливой компенсацией за то, что дела я веду нулевой категории опасности. Мол, «забота о сохранении здоровья» живого сотрудника.
И день начался с того, что шеф задал вопрос, ставший традиционным:
— Когда планируешь пройти девитализацию?
— Скоро, — ответил я так же стандартно. — В ближайшее время.
Шеф скривился недовольно. Таким ответом я кормлю его со дня прихода в отдел. При этом умудрился пережить всех коллег, с которыми начинал. Нынешние живые — новички и «сосунки», не достигшие тридцатилетия. В какое-то время мне начинало казаться, что шеф смирился с моей «твердолобостью». Но месяц назад ему напечатали новое тело: квадратная челюсть, лоснящийся антрацитовым блеском череп, глаза, словно пистолетные дула, мускулатура выпирает сквозь форменный пиджак — ни дать ни взять «суперкоп» из прошлых веков. Это как бы обязывало давить на подчинённых с удвоенным рвением.
— Григ, ты меня подводишь. — Он вздохнул с весьма правдоподобным огорчением. Голографическое изображение делало его лицо особенно выразительным.
— Мне катастрофически не хватает оперативников, а ты…
Я вздохнул не менее натурально, развёл руками.
— Ладно, к делу, — шеф закончил прелюдию. — Посмотри, оно должно быть у тебя в папке «Входящие».
— Но у меня и так шестнадцать открытых... — возмутился я.
— Где шестнадцать, там и семнадцатое. Не ерепенься, дело не сложное. С твоим опытом закроешь за два дня.
«С твоим опытом отписок» — означала последняя фраза. Дело, и правда, казалось элементарным. Гражданин Кузер обвинял компанию «Вечность нон-стоп» в хищении данных из резервной копии его личности, а именно пароля к криптокошельку. Вследствие чего из кошелька были выведены денежные средства в сумме шестисот восьмидесяти коинов, что и обнаружил потерпевший два дня назад. Разумеется, подобное хищение неосуществимо технически, любой эксперт это подтвердит. Однако государство не могло отмахнуться от обращения гражданина. Требовалось составить юридически обоснованный отказ в возбуждении уголовного дела.
Заключение независимого эксперта у меня было готово к обеденному перерыву. С банком, обслуживающим криптокошелёк заявителя, тоже проблем не возникло. Стоило идентифицировать служебное удостоверение, как меня без лишних вопросов соединили с их секьюрити. Больше того, менеджер оказалась настолько любезной, что, определив во мне живого, направила к такому же живому сотруднику. Не скрою, приятно видеть перед собой не созданную биопринтером идеальную маску, а нормальное лицо со всеми его изъянами.
Статистика утверждает, что нас в стране три четверти от всего количества населения. Но, чёрт возьми, выглядит всё с точностью до наоборот. Вечные умудряются занять каждое достаточно комфортное «место под солнцем», оттесняя живых на задний план. Конечно, это впечатление неверно по своей сути. На самом деле те, кто чего-то добился в жизни, спешат стать вечными, чтобы застолбить достигнутое навечно, так сказать. Каламбур.
Банковский секьюрити тоже был рад поговорить с «собратом». Подтвердил факт транзакции и сумму, сообщил дату и точное время. Внутреннее расследование они провели, попыток подбора пароля или другого способа взлома не обнаружили. К тому же с кошелька вывели лишь часть средств, примерно треть, — не типично для похитителей. Откуда выполнялась транзакция, куда ушли деньги, определить, разумеется, невозможно. В том и соль криптовалюты, пришедшей на смену старым электронным деньгам.
— Да забыл он. Потратил и забыл. С вечными такое бывает, — заявил секьюрити, завершая разговор, и покрутил пальцем над макушкой. — Мозги — штука слишком сложная, чтобы на принтере их печатать. Вот что-то и теряется, когда память перезаписывают.
Спорить с подобным мракобесием я не стал. То, что мне требовалось, — официальный ответ от банка — он подготовил. Были все шансы превзойти ожидания шефа: закрыть дело не за два, а за один день. Всего и нужно: задержаться в офисе ненадолго, раз уж я всё равно здесь. Но планы мои нарушил звонок маман.
— Гриня, у тебя вечер свободен? Нужно срочно встретиться. Да, именно сегодня.
Я забеспокоился было, тем более что видеорежим маман не включила, но она сама развеяла мои опасения:
— У меня для тебя сюрприз. Встречаемся в «Голубом марлине».
«Голубой марлин» — новомодный у вечных акваресторан, поэтому я примерно представлял, что увижу. Не ошибся. Весь зал занимал вычурной формы бассейн с подкрашенной, подсвеченной, насыщенной ароматизаторами водой. На поверхности там и сям плавали столики и... кхм, далеко не все сиденья можно назвать стульями, так как большинство посетителей ресторана решили стать хвостатыми.
Перед тем как пройти в зал, следовало оставить в гардеробе одежду. Всю, не только верхнюю. Сирены её не носили, обходясь природной, то бишь напечатанной биопринтером чешуёй. Вечные вообще толерантны: когда меняешь тела, неизбежно возникает некоторая отстранённость от них. На счастье, я заметил пару-тройку посетителей в плавках, так что имел полное основание оставить нижнее бельё.
Маман поджидала меня за столиком, даже заказ сделать успела. Но не содержимое тарелок было первым, на чём остановился мой взгляд. Серебристые и розовые чешуйки, покрывавшие кожу маман, складывались в замысловатые узоры. Такого же цвета жёсткий гребень начинался в середине лба, перечёркивал череп, разделяя его надвое, спускался по шее, тянулся вдоль спины, достигая максимальной высоты между лопаток, прикрывающих жаберные щели, и сходя на нет там, где у двуногого находится копчик. Полутораметровый хвост также заканчивался серебристо-розовым плавником.
