но похоже он как великий предсказатель… все это знал и чувствовал… куда там до Ивана Ефремова… всем этим вангам… глобам и кейси..
olikado78 (3 года назад)
большое спасибо! почитали. написано так, что приверженцами старого, которые по невежеству трудно оторваться. редкость для такого жанра.
ЗАРЯ В КЫЗЫЛ-АГАЧЕ
Геннадий Тищенко
Рассказ
Я родился и почти до сорока лет жил в Баку. С астрономическим кружком не раз бывал в Шемахинской астрофизической обсерватории, позднее немало поплавал вдоль берегов Каспия, а уже зрелым человеком, когда работал на киностудии художником, побывал со съемочными группами в самых экзотических уголках Азербайджана. Поэтому достопримечательности Страны Огней знакомы мне не понаслышке.
К примеру, в поселке Раманы, где жили друзья нашей семьи, я с приятелями-мальчишками в конце 50-х годов не раз бывал на стенах древней крепости. При этом никто из нас не догадывался, что приблизительно между 84 и 96 годом нашей эры, при императоре Домициане, здесь побывали солдаты XII Молниеносного легиона Римской империи под командованием Максимуса Ливиуса. Рим давно «точил зубы» на территории западнее Каспийского моря. Лишь восстание в Галлии остановило запланированный поход на Кавказ римского императора Нерона, предшественника Домициана.
Сама столь хорошо знакомая мне крепость в поселке Раманы относится к XIV веку и построили ее по приказу Ширваншахов. Свидетельство о своем пребывании близ Апшеронского полуострова оставили сами римские легионеры. Во всемирно известном заповеднике в Гобустане (Тур Хейердал утверждал, что азербайджанские петроглифы схожи со скандинавскими), включенном в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, центром считается гора Беюкдаш («Большой камень»).
Рядом находится обнаруженная учеными в 30-х гг. XX века скала с римской надписью. В переводе на русский язык надпись означает: «Время императора Домициана Цезаря Августа Германского, Луций Юлий Максим, Центурион XII Легиона Молниеносного».
В 1982 г. во время съемок фильма «Здесь тебя не встретит рай» я побывал в Гобустане и был поражен фантастическим видом окружающих гор. Особенно мне запомнилась столовая гора, вызвавшая в памяти «Затерянный мир» Конан-Дойла.
Каких только историй я не наслушался во время тех поездок по Азербайджану. Чаще всего рассказывали о встречах с алмасты (так называют на Кавказе Снежного человека) на юге, близ границы с Ираном.
Впрочем, подробнее об этом расскажу как-нибудь в другой раз, но именно из- за рассказов об алмасты я отправился в Лянкяран (тогда — Ленкорань). Тем более что за шестьдесят лет до меня, в середине 20-х годов, в этом субтропическом рае побывал 17-летний Иван Ефремов…
Через 32 года специально для альбома я написал рассказ, который предлагаю вашему вниманию.
…………………..
На востоке алела заря, а далеко на западе темнели горы Талыша. По мере подъема солнца, горы становились все менее фиолетовыми, а розоватые поначалу облака окрашивались в ультрамариновые и голубые оттенки.
Иван шел медленно. Прислушивался к каждому шороху в зарослях камыша. Ноги иногда по колено погружались в теплую воду, над которой роились москиты. Невольно вспоминалось детство, злые северные комары, набрасывавшиеся на него, мальчишку, во время редких вылазок на природу с вечно занятым отцом.
Боже, каким далеким и нереальным казалось теперь детство! Словно прошла вечность, а не каких-то 8 лет, отделявших Ивана от уютной отцовской библиотеки, от книг, которые он жадно «проглатывал» по вечерам и ночам. И еще Иван вспоминал совершенно неземные, просто какие-то марсианские ландшафты Гобустана, которые он видел несколько дней назад. Особенно его поразила столовая гора, у которой вершина была словно срезана неким неведомым великаном. Именно таким Иван представлял загадочное плато, описанное Артуром Конан Дойлом в его незабываемой повести «Затерянный мир».
В немалой степени именно эта повесть, при чтении которой он представлял себя корреспондентом Меллоуном, путешествующим вместе с чудаковатым профессором Челенджером, его оппонентом Саммерли и отважным охотником Джоном Рокстоном по загадочному плато, населенному индейцами, обезьянолюдьми и динозаврами, которые считались вымершими миллионы лет назад.
Именно тогда, при чтении книг Жюля Верна, Генри Райдера Хаггарда и Конан Дойла у Ивана зародилась мечта стать путешественником и палеонтологом, чтобы посвятить свою жизнь изучению фантастически мира хищных тираннозавров, гигантских диплодоков, стегозавров и прочих плезиазавров. Увы, болезнь младшего брата и вынужденный переезд с матерью, сестрой и братом в Бердянск, где климат должен был способствовать выздоровлению брата, резко изменил жизнь Ивана. Изменились также и его интересы. Живя рядом с теплым южным морем, а не со знакомым с детства холодным Балтийским морем, Иван решил стать мореходом. То есть тем же путешественником, только не сухопутным, а морским.
И на время были забыты мечты о путешествиях по Африке, навеянные книгами Хаггарда, о поисках реликтовых животных и останков доисторических гигантов. В немалой степени этому способствовала гражданская война. Бердянск переходил в руки красных, белых, зеленых, снова красных.
Стало не до книг и не до грез о дальних странах.
— Вот сволочь! — пробормотал Иван, сбивая с руки почти невидимую тварь, неощутимо сосавшую из него кровь.
В зарослях камыша впереди появился просвет. Иван застыл, затаив дыхание. В неглубокой воде он увидел фламинго. Первого в своей жизни.
Розовая птица, грациозно изогнув шею, выискивала в воде корм.
Иван осторожно раздвинул камыш и увидел множество этих сказочных птиц, словно оказался в далекой Африке, столь красочно описанной Хаггардом.
Сзади подошел проводник и привычно вскинул ружье.
Иван жестом остановил его: разве можно стрелять в такую красоту? В это время молодой биолог увидел леопарда. Тоже впервые в жизни. Хищник крался к пеликану, только что проглотившему довольно крупную рыбину. Полупрозрачный кожаный мешок под огромным клювом современного птеродактиля дергался: рыба еще не теряла надежду освободиться из плена. Пеликан судорожно пытался глубже заглотать добычу, но это не помешало ему заметить приближение леопарда.
Неуклюже разбежавшись, пеликан взлетел.
— Разве леопарды охотятся на пеликанов?! — шепотом, не оборачиваясь, спросил Иван проводника и замолк. Оказывается, леопард подкрадывался вовсе не к пеликану, а к кабану, пасшемуся на поляне, под демир-агачем, железным деревом, произраставшим только здесь, в Лянкяране.
Схватки так и не произошло. Молодой хищник не смог догнать хряка, который скрылся в зарослях. Вернее этому помешал выстрел. Иван, увлеченный невиданным зрелищем, не успел остановить проводника.
Агония огромной пятнистой кошки была недолгой. Метким ударом посоха проводник добил несчастное животное.
Напуганные выстрелом фламинго дружно взлетели. Огромная стая розовых птиц поднялась в воздух и полетела на юг.
— Зачем убил? — спросил Иван, когда проводник, взвалив на плечи леопарда, зашагал в сторону биостанции.
— У меня свояк на таможне служит, — пояснил проводник. За шкуру леопарда хорошие деньги дают. На зарплату не проживешь, ведь у меня два сына и три дочери. И все кушать хотят.
Проводник говорил по-русски довольно хорошо. Еще, будучи в Баку, Иван отметил, что многие местные жители общаются между собой на великом и могучем. То есть на языке межнационального общения. А иначе, как бы общались между собой, азербайджанцы, лезгины, русские, талыши, грузины и другие представители народов России, съехавшиеся в быстро растущий центр нефтяной промышленности.
Раньше проводник, полное имя которого Ивану так и не удалось запомнить, жил в Баку. Работал, как и многие не нефтяном промысле. Потом Гарибыч — так Иван, на русский манер, называл проводника, перебрался южнее в Приморск, рядом с Карадагом, что в переводе с любого тюркского языка означает «Черная гора». Некоторое время промышлял ловлей рыбы, женился, а когда родились девочки-близняшки, перебрался на юг, в Лянкоран, район на границе Азербайджана с Ираном.
