— Пойми, Гарибыч, — говорил Иван. — Здесь — уникальное место! В Кызыл-Агаче встречаются растения и животные, которых нет больше нигде в мире! Понимаешь?! Взять тот же демир-агач, то есть железное дерево, древесину которого обрабатывать почти невозможно из-за ее твердости. Думаешь много на Земле деревьев, которые тонут в воде?! Мы здесь заповедник устроим! А ты — леопарда убил.

— Ведь их здесь много! — горячился проводник. — Предки хищников всегда убивали!

Иван пытался втолковать проводнику, что хищники истребляют лишь самых слабых и больных животных, тем самым способствуя улучшению популяции, в целом, но по глазам Гарибыча молодой биолог видел, что проводник не хочет его понимать. Невыгодно ему было понимать.

— Еще раз увижу, — не обижайся, — предупредил Иван и продемонстрировал Гарибычу кулак. — Помнишь, как я Имрана отделал?!

Проводник прекрасно помнил, как Иван, после того как Имран убил дикобраза, схватил контрабандиста левой рукой за грудки, поднял его в воздух и дал ему правой рукой такого «леща», что несчастный потом неделю из дома не выходил. Стыдно было, что семнадцатилетний русский биолог оставил ему на лице такой «подарок».

— Где так драться научился? — спросил его тогда Гарибыч.

— А чего здесь учиться, — ухмыльнулся Иван. — Дурное дело — нехитрое. Просто от предков унаследовал немалую природную силу, которая мне уже не раз пригодилась. Я ведь почти всю гражданскую с красной авторотой прошел. До самого Перекопа. Там всякое бывало. А отец и вовсе на медведя с одной рогатиной ходил.

— Один, на медведя?! — усомнился проводник.

— Один, — подтвердил Иван. — У нас в роду все такие: первыми в драку — никогда, но если что, тогда уж, не обижайтесь! Ты меня хорошо понял?

— Да понял, я, понял, — хмуро ответил проводник, вспоминая отметину, оставленную Иваном на физиономии Имрана. — Только запомни — если на меня руку поднимешь, — убью! Я ведь даглынец, то есть горец, по-вашему. А у нас, по законам гор.

— Знаю, — прервал проводника Иван. — Горцы во всех странах воинственнее, чем жители долин.

Особого прокорма в горах не было, вот и приходилось совершать набеги…

В здании биостанции Иван продолжил писать статью. Ох, как много он хотел рассказать об уникальной природе Кызыл-агача!

О белых цаплях, столь интересующих академика Сушкина, покровителя и наставника Ивана, пославшего его сюда, на Каспий, о голосистых черных петушках-турачах, о каравайках и орланах-белохвостах, о скрывающихся в высоченном тростнике камышовках. Сушкин, бывший всю первую половину жизни орнитологом, невольно прививал Ивану интерес к птицам. Но не меньше молодого биолога интересовали куницы и дикобразы, полосатые гиены и болотные черепахи. В Кызыл-агаче был самый настоящий зоологический рай, здесь водились барсуки и огромные камышовые коты, водяные крысы и шакалы, волки, лисицы, те же леопарды.

И почему живем мы лишь один раз? Одну жизнь Иван проработал бы зоологом, вторую — палеонтологом, третью — капитаном корабля.

По вечерам он вспоминал романы Жюль Верна и Конан Дойла о доисторических животных, а еще, вспоминая свои морские приключения на Дальнем Востоке, Иван присматривался к должности командира гидрографического катера Ленкоранской лоцманской дистанции. И после работы в Кызыл-агаче, до октября ходил по Каспию. Капитаном.

После возвращения в Россию, Иван опубликовал в журнале «Охота» первую свою научную статью. И уже через год Большой Кызыл-Агачский залив объявили охотничьим заказником, а еще через три года там был создан заповедник.

В 1935 году, через десять лет после поездки в Кызыл-Агач, 27-летнему Ивану Ефремову по совокупности научных работ была присвоена ученая степень кандидата биологических наук. Кстати, он тогда даже не имел диплома об окончании высшего учебного заведения. А еще через шесть лет, в марте 1941 года, Иван Ефремов защищает докторскую диссертацию по биологии. И наконец, в 1944 году начинают публиковаться массовыми тиражами рассказы 36-летнего начинающего писателя, открывшего новую эпоху в мировой фантастике.

В честь Ивана Ефремова названы:

• малая планета (2269) Ефремиана,

• динозавр Ivantosaurus ensifer (ивантозавр меченосный),

• минерал «ефремовит»,

• литературная премия на Всероссийском фестивале фантастики «Аэлита»,

• библиотека в поселке Вырица,

• клуб фантастики в Софии (Болгария).

Но я уверен, что именем Ивана Ефремова будут названы улицы, площади и даже город (с такой инициативой выступили фантасты и почитатели творчества Ивана Антоновича еще 40 лет назад, в год 70-летия классика нашей фантастики).

Мнение из сети

Константин Кураев (Год назад)

да нет пророка в своем Отечестве, жаль очень жаль… Такой человек великий, он как-будто о нашем времени говорил тогда… Все сбывается…

Александр Клевайчук (11 месяцев назад)

Дорогие Друзья! Полагаю, сегодня, как никогда, крайне нужна экранизация произведений Ивана Антоновича, и прежде всего, — новая экранизация «Туманности Андромеды», причем такая экранизация, чтобы все «Звездные войны», «Аватары» и т. п., — «отдыхали»… Экранизация 1967 года скорее похожа на трейлер, и если не ошибаюсь, она не нравилась и самому Ивану Антоновичу… И чтобы героями для наших молодых людей были Эрг Ноор и Дар Ветер, а не Дарт Вейдер, а для девушек — восхитительная Чара и самоотверженная Низа и чудесная Веда…

КОБ КОБ (10 месяцев назад)

Ну, кто ж тебе даст его экранизовать! Слышал что вроде даже Спилберг брался, но «зарубили».

Иллюстрации:

_{1. Крепость в поселке Раманы, близ Баку.}

_{2. Римская надпись на камне в Гобустане.}

_{3. Столовая гора в Гобустане.}

_{4. Иллюстрация Г. Тищенко.}

_{5. Иван Ефремов в Ленкорани.}

СПАСТИ КОРЖАКОВИЮ

Николай Смирнов

Рассказ

Иллюстрация Г. Тищенко

Профессор палеонтологии Ефремов негодовал. Доценты Иванов и Антонов смущенно переминались с ноги на ногу, ожидая конца тирады начальника. Смысл тирады сводился к тому, что обучить основам хроногенетики было бы существенно проще ранних синапсидов, нежели современных студентов, от которых и сами доценты, между прочим, недалеко ушли. Что парус эдафозавра накопит существенно больше информации, нежели мозг молодежи современных кроманьонцев, не желающих покидать пещеры невежества и вместо извечного рисования знаков на собственных голографических проекциях онейронных сетей постигать основы морфогенетической палеостратиграфии.