«Звездный зов» — корабль планетной системы Гала — плавно разворачивался в направлении дома, до которого теперь оставалось всего четыре вахты пути. Двое звездолетчиков, стоя на невидимой поверхности, сосредоточенно созерцали, как вокруг них плывет величественная картина открытого космоса. Сейчас они чем-то напоминали древних мастеров, которые только что завершили внутреннюю роспись храма и теперь отпускают свое творение в мир, и проплывающие звезды отражались в их широко раскрытых глазах, казавшихся в космической ночи совершенно черными. Поворот завершился, включились пространственные двигатели, корабль начал набирать скорость.
— Зорин, — так прозвучало бы его имя на привычном для нас языке, — тебя не отпускает пламя той планеты. Я слышу беспокойную скачку твоих мыслей, подобных сполохам огня в ненастье.
— Ты права, Дивна, слишком невероятно случившееся совпадение, — ответил тот, кого звали Зорин. — Но эта встреча изменила каждого из нас, и теперь я часто вижу печаль бессильного сострадания во взглядах товарищей.
Под сводом зазвучала мелодия полета, а на противоположном краю поста управления, прямо на фоне созвездия Белой Птицы, показались фигуры сменщиков: командир и второй навигатор заступали на дежурство. Тогда мужчина сбросил накидку и подал руку напарнице, которая с готовностью шагнула навстречу, привлекаемая мягким и сильным движением. Танец властно влек их за собой, помогая оставить в прошлом тревогу самого драматичного эпизода экспедиции.
Похожая на Галу планета, окутанная живительной азотно-кислородной атмосферой, была обнаружена экспедицией «Звездного зова» в удаленном рукаве Галактики. Вновь открытый мир оказался обитаемым, но молчание радиоэфира и отсутствие искусственных спутников говорили о том, что найденная цивилизация пока не проникла даже в ближний космос.
— По всем признакам, этот мир относится к допереходным. Основа его устойчивости — цивилизационное и расовое многообразие, обусловленное естественным разнообразием ландшафтов, но при этом системная целостность обеспечивается узами взаимной борьбы — войны и конкуренции. Экономическая структура, если судить по доступным наблюдению технологиям, говорит о жестком разделении на классы управляющих и управляемых, а населенные регионы планеты развиты крайне неравномерно, что хорошо видно по расположению основных экономических центров.
Мягкий голос Тайны, историка и антрополога экспедиции, негромко звучал в уютном зале собраний корабля. Над продолговатой панелью с закругленными краями, перед которой собрались звездолетчики, висело объемное изображение планеты — на нем, иллюстрируя слова говорившей, проступили бурые области крупных городов.
— Но это уже единый мир, с доминированием технически наиболее развитой цивилизации, которая скоро исчерпает возможность своей внешней экспансии. Теперь ее ждет встреча с собственной теневой стороной, означающая преддверие планетарного эволюционного перехода.
Им предстоит сложное время. Встреча с теневой стороной обнажит устрашающую иррациональность внешне рациональной цивилизации. Вместе с психической картиной мира будет меняться физическая, и это приведет к новым открытиям в овладении энергией. В результате будет стремительно нарастать техническая возможность самоистребления, которую могут уравновесить энергия мечты о лучшем обществе и первые опыты его создания. Космические исследования помогут вернуть вертикаль духа — ее когда-то поддерживала теперь ветшающая религия. Прежняя модель развития быстро подойдет к исчерпанию, и тогда откроется возможность для создания совсем другой, более зрелой и мудрой, цивилизации цельности.
Тайна подняла руки к вискам, поправляя прядки темных волос, выбившиеся из высокой прически. Ее карие глаза — широко раскрытые и всегда как будто немного удивленные — обводили товарищей по экипажу:
— Исторически такое состояние очень непродолжительно, и то, что мы его застали, практически невероятно.
Все это проплывало в памяти Зорина, когда он вел планетолет вдоль цепи заснеженных гор. За спиной тихо пели датчики полевых структур планеты. Слева по борту один за другим вставали навстречу горные пики, среди снега и льда грозно чернели их отшлифованные ветрами отвесные скалы. Далеко за хребтом, за покрывалом хмурых облаков угадывался бескрайний океан. Направо горы постепенно понижались и мельчали, сходили на нет к широким, разрезаемым реками равнинам.
Зорин не мог отделаться от ощущения, что уже когда-то видел эти пейзажи. Оно было подобно проблескам молний, которые на мгновение высвечивают предметы окружающего мира и снова погружают их во тьму: на какой-то неуловимый миг вдруг накатывало ощущение зыбкого пограничья между явью и сном, когда воспоминания об этих горах были абсолютно ясными, но сама краткость момента не давала удержать их в сознании.
Создавать и удерживать эти состояния, использовать их для физического перемещения в любую точку Вселенной, когда корабль скользит по вневременному тонкому лучу, как по оси анизотропного кристалла между переслоенными структурами пространства. Такое искусство пока что остается недоступным для всех известных миров населенного космоса. Обычные же субпространственные полеты по-прежнему требуют накопления огромных энергий, поэтому следующий, подготовленный визит на эту планету возможен нескоро, и лучше, чтобы такую миссию выполнили кеане — их звездная система отсюда ближе всего. Навигаторы «Звездного зова» уже проложили маршрут к системе Кеа и теперь только ждут его, Зорина, возвращения на борт.
Сбросив скорость, он летел над населенной долиной. Внизу бежал бурный поток, по берегу петляла дорога. Тут же была проложена новая транспортная линия: две параллельные направляющие — по-видимому, из железоуглеродистого сплава, — по ним на паровой тяге перемещают транспортные составы. Но линия оставалась пустынна: на всем протяжении долины не просматривалось ни одного движущегося дымка. Неуютно там сейчас, под холодными зимними ветрами.
Направо от крошечного поселка неожиданно раскрылось ущелье, а в его верховьях, стянув к себе линиями напряжения горные хребты, высилась величественная гора, перед которой в почтении расступились окрестные вершины. Зорин мощным рывком направил планетолет вниз.
Поглотители инерции работали безупречно, позволяя пилоту мгновенно менять скорость и направление. Планетолет сел на берегу небольшого полузамерзшего озерца, подняв облако снежной пыли. Музыка датчиков умолкла. Зорин открыл входной проем и мягко спрыгнул в неглубокий снег. В лицо дохнуло холодом, белизна снегов заставила сощурить глаза, но в следующий момент он уже с наслаждением вдыхал полной грудью воздух планеты.
В десяти шагах от места посадки стояла приземистая хижина под пологой односкатной кровлей, сложенная из плоского слоистого камня и засыпанная снегом — наверное, летний приют пастухов. От хижины открывался вид на вершину. Низкое зимнее солнце освещало ее с противоположной стороны, так что открытые обзору склоны находились в тени и от этого казались абсолютно отвесными. Безмолвие нарушалось лишь далеким свистом ветра. Временами он поднимал то в одном, то в другом месте над горами снежный шлейф, предаваясь каким-то своим играм. Пройдет немного времени, замкнется виток, и эта овеянная древними легендами гора, как зримое выражение вертикали духа, снова привлечет к себе внимание ищущих.
Что ж, пора — Зорин вернулся в корабль, дал вертикальный старт и молниеносно переместился на вершину. Здесь он открыл выходной проем в режиме градиента атмосферного давления, опустил забрало гермошлема и вышел на покрытый плотным фирном гребень, чтобы, склоняясь под мощными порывами ледяного ветра, установить на узком скальном выступе прозрачную кристаллическую пирамидку с асимметричным четырехугольным основанием. Моментально сработала решетчатая активация — пирамидка приросла к скале и полностью слилась с ее темным зернистым фоном. Первый кристалл-излучатель был установлен.
А всего их было три, образующих резонансную конфигурацию: второй предполагалось разместить на гребне высоких гор в центре обширного материка, третий — на острове в океаническом полушарии планеты. По сигналам кристаллов-излучателей должны будут сориентироваться кеане, когда однажды окажутся в этой части Галактики.
