По американским же данным, советская сторона категорически отвергла это предложение — по вполне понятным военным причинам. Но если в СССР тоже прорабатывалась подобная система, то вряд ли ее разработчики были очень рады Договору в его подписанной версии. Напомню, названа пока только одна наша фамилия — Сахаров.

Человек, страшно далекий от созданной о нем диссидентской легенды, на тот момент в высшей степени авторитетный для руководства не только атомной отрасли, но и страны, и, соответственно, влиятельный. И он, конечно, был не один! Известно, что в США «Орионом» занималась команда, спаянная общей мечтой о покорении Солнечной системы — но и по нашу сторону это тоже должна была быть такая же команда! И они вполне могли найти общий язык — в истории есть прецеденты.

Вывести взрыволеты из-под Договора можно было только одним способом: убедив как власти СССР и США, так и мировое общественное мнение, в том, что такие аппараты необходимы — и безопасны, а ведь каждый взлет сопровождался многочисленными ядерными взрывами в атмосфере! Так почему бы не попробовать привлечь к этому писателя, так ярко описавшего прекрасное космическое будущее Человечества?

Была и еще одна веская причина попытаться склонить на свою сторону именно Ефремова. Наиболее «убойным» аргументом «против» взрыволетов является именно необходимость ядерных взрывов, причем множества ядерных взрывов.

Предотвратить выпадение радиоактивных осадков при этом невозможно, но вот оценка их опасности — вопрос отнюдь не однозначный. Между тем, в «Туманности Андромеды» Иван Антонович во весь голос заявил об опасности неразумного использования «примитивных способов получения ядерной энергии». Тем весомее была бы его поддержка атомно-импульсных двигателей. В рамках соответствующей «обработки» по каналам негласного взаимодействия (впрочем, вышеописанные вертикальные структуры по необходимости включают и спецслужбистскую компоненту), Ефремову могла быть предоставлена полная информация по «Ориону», включая и эффектные кинокадры летных испытаний.

Но. Что-то не сложилось. Может быть, Ивана Антоновича не удалось переубедить. А может быть, сторонники взрыволетов проиграли в подковерной борьбе научно-военно-промышленно-политических, будем называть вещи своими именами, кланов. Договор 1963 года, Московский Договор, краеугольный камень международной ядерной безопасности, был подписан и вступил в силу без каких-либо исключений.

Конечно, Ефремова должны были крайне убедительно попросить молчать об этой истории. И — если гипотеза верна — совершенно по-иному выглядят до сих пор не имеющие рационального объяснения действия КГБ после его смерти. Но, описывая «Темное пламя», писатель вполне мог «опереться» на проект, который и поныне, через полвека после прекращения работ, превосходит все предлагаемые космические транспортные средства в той же степени, в какой звездолет прямого луча из «Часа быка» превосходит анамезонные звездолеты 1-го класса из «Туманности Андромеды»!

Иллюстрации:

_{1, 2. Звездолет «Темное пламя» в представлении художника А. Побединского.}

_{3. Широко известное изображение «Ориона». Этот вариант, предложенный НАСА когда работы уже сворачивались, должен был работать вне атмосферы и предназначался для полетов к Луне и Марсу.}

_{4, 5 …а вот эти должны были взлетать с Земли!}

_{6, 7. «Синьки» проектной документации.}

_{8. Устройство летающей модели взрыволета.}

_{9. Подготовка модели «Put-put» к старту.}

_{10. Рисунок, приписываемый А. Д. Сахарову.}

_{11. Реконструкция советского взрыволета.}

ЗВЁЗДНЫЙ ЗОВ

Андрей Константинов

Рассказ

Картина Ю. Швеца

Что ж, Человек? — За ревом стали,

В огне, в пороховом дыму

Какие огненные дали

Открылись взору твоему? Александр Блок, 1911 год

Сначала откуда-то сверху донеслось протяжное звучание на высокой ноте, оно было как пение ветра в отдаленном ущелье. Звук постепенно сгустился, уходя в нижние регистры и затих. Мгновенья падали в тишине — одно, второе, третье… — пока для их отсчета не нашлась новая мелодия, и тогда послышался нарастающий перезвон капели — во время сезона дождей в лесах у подножия Великих гор так поет вода, сбегая по ярусам могучих ветвей, над которыми во все небо стоят радуги. Разноголосый, многократно отраженный эхом, этот перезвон заполнил простор под высоким сапфировым сводом поста управления, возвещая о том, что вращение звездолета в четырехмерной системе координат замедлилось до порогового уровня, и локус искривленного пространства распрямляется, выпуская корабль в очередную, теперь уже последнюю на пути, точку космоса.

Голографические фигуры над индикаторным окном, за мгновение до того алертно вытянутые в форме голубоватых полупрозрачных сталагмитов, резко просели и теперь медленно растекались в горизонталь. Стройная рыжеволосая женщина в темно-синей тунике остановилась рядом с высоким сосредоточенно-неподвижным напарником, закутанным в длинную пурпурную накидку, и, дождавшись полного выравнивания пространственной метрики, включила обзор.

Купол, переборки и опалесцирующая палуба под ногами исчезли, пост управления повис среди знакомых звезд. В тени, отбрасываемой огромным пылевым скоплением, они льдисто мерцали в перспективе галактической плоскости сливаясь в обод гигантского колеса, и внешне почти незаметная близость одной из них сознанием скорого завершения пути согревала сердца космических скитальцев.