Что значит это «отлично», становится ясно уже через несколько минут. Мы действительно подъезжаем к клубу. Как и сказал, Егор достает из багажника минивэна какую-то коробку. Но потом, вместо того чтобы попросить подождать его в машине, он зовет меня с собой.
– А это обязательно?
Выходить не хочется. Лика и Соня уже просветили относительно местных клубов. Запугали так, как не запугала бы родная мама.
– Там прикольно. Тебе понравится.
– Мне и здесь неплохо. – Ерзаю на сиденье.
– Да ладно тебе! Пойдем! Пока я оформлю документы, хоть разомнешься. – Егор кивает в сторону двери. – Обижать тебя здесь точно не станут. Гарантирую!
– Ты настолько большая шишка в этом клубе, что можешь давать гарантии?
– Сомневаешься? – важно хмыкает он. – Видишь, какие я им здоровенные коробки привожу? Такие возят только большие шишки.
Против «веского» аргумента возразить сложно. У меня и раньше-то не особо получалось противостоять наглому напору этого парня, а сейчас и подавно. Могу лишь смеяться.
– Но мы ненадолго, да? – Я нехотя выхожу на улицу.
– Конечно! Если сама не захочешь остаться!
– Клянешься?
– Я маме столько не клялся, сколько тебе за один вечер! – Перехватив коробку поудобнее, Егор шагает к черному входу. – Но, раз просишь, сделаю это еще раз. Клянусь беречь твою аппетитную попку от любых домогательств и клянусь слушаться каждого слова. Все что захочешь! Идет?
Размах обещаний поражает. Не хватает только луны с неба и букета подснежников.
– Идет, – соглашаюсь я, прижимая рюкзак к груди. – Надеюсь, не пожалею.
Глава 10. В первый раз
Клуб впечатляет. Он совсем не такой, как те, о которых рассказывали Соня и Лика. Никакого лоска, миллиона мигающих лампочек, бьющих по глазам стробоскопов и полуголых девиц в клетках под потолком.
Здесь скромно даже в сравнении с клубами моей родной Тюмени. Можно даже сказать – уютно. А живая музыка и подпевающие солисту посетители очень быстро заставляют расслабиться.
Уже спустя пару песен я, словно один из завсегдатаев, смеюсь над шутками ведущего и весело переглядываюсь с соседями. Лишь когда на сцену выходит новая группа, на миг впадаю в ступор от шока.
– Привет всем! – раздается в динамиках. – Как настроение?!
Толпа ревет: «Отли-ично! Су-упер!» А я, увидев переодетого в рокерскую косуху с металлическими кнопками Егора, опускаюсь на ближайший свободный стул.
– Спать никто не собирается?! – Этот обманщик находит меня взглядом, и его губы расплываются в дьявольской улыбке.
Толпа оглушает криком: «Не-ет!»
– Отлично! Тогда будем зажигать!
Егор перекидывает через плечо ремень электрогитары, машет ударнику, и зал взрывается аплодисментами.
В следующую секунду из динамиков доносятся звуки: ударные, клавиши, гитара и бас. Словно пораженная молнией, я во все глаза смотрю на Егора и все еще не могу поверить.
Водитель-грузчик, который не любит шансон, подбирает за дядей всех его любовниц и мелет языком со скоростью ветряной мельницы. Мой сегодняшний спаситель – солист группы.
– Вот ведь сказочник! – шепчу себе под нос и чувствую, как от адреналина вспыхивают щеки.
– Он супер! Правда? – толкает меня в бок незнакомая девушка. – И красавчик, и поет! – Она машет ему двумя руками, кричит «Егор!» и пританцовывает.
– А уж как сочиняет… – Хочется добраться до этого афериста и оторвать ему уши.
– Да, все песни его. Они космос! – Девушка воспринимает мои слова буквально.
– Космос… – оглушенная мелодией, повторяю, как болванчик.
– Я знаю их наизусть. Все! – Кажется, соседке просто необходимо поделиться эмоциями хоть с кем-нибудь. Ее распирает от восторга. – А ты? – спрашивает она у меня, как у давней знакомой.
– Я…
Даже не знаю, как сказать правду: что пока из всех громких звуков я слышала лишь крики убегающей от Егора любовницы. К счастью, он начинает петь, и мы обе забываем о своих вопросах.
Как под гипнозом, слушаю первый куплет и припев. Улыбаюсь. А к повтору уже и подпеваю:
А ты такая, ты зараза. Не такая, как все,
И мучаешь меня отказом, убивая совсем.
А я добьюсь тебя! А-а. Да!
А я возьму тебя! А-а. Да!
И вместо пары одиночек, потерявшихся средь ночи,
В кровати мы с тобой устроим потрясающий забег.
Егор не просто поет – он живет на сцене. Флиртует с публикой. Во время проигрыша рассылает воздушные поцелуи девушкам. Заражает всех бешеной энергетикой.
Я не хочу им любоваться и все же ничего не могу с собой поделать. Пою и танцую. Совсем как соседка, машу руками. И окончательно забываю об ужине и скромном хостеле.
Так продолжается аж до пятой песни. Как только звучат ее первые аккорды, словно по команде над зрителями гаснет свет. Они включают фонарики на мобильных телефонах, а Егор усаживается на самом краешке сцены.
– Девчонка в голубой рубашке! – Он лениво перебирает струны. – Как тебе вечер? – спрашивает на весь зал.
От внимательного взгляда серых глаз мое сердце срывается на аритмию.
– Хороший. Был, – произношу едва слышно, пристраивая попу на уже знакомый стул.
– Хочешь ко мне на сцену? – Наглец манит меня пальцем и хлопает рядом с собой.
Пытаясь понять, кого же он зовет, все сразу начинают оглядываться. Соседка мажет по мне завистливым взглядом. Толстяк слева жестом показывает «класс», а веселая парочка справа присвистывает.
– Она очень упрямая! Даже не представляете насколько! – Егору будто все мало. Пока музыканты повторяют проигрыш, он указывает в мою сторону. – Впрочем… А подайте мне ее сюда! – Последние слова паршивец произносит в микрофон. Четко! Громко! Как команду!
И тут же двое крепких парней подхватывают меня вместе со стулом.
– Что? Нет! – ахаю. – Отпустите, пожалуйста. Прошу… – хриплю незнакомым голосом, но никто не реагирует на эти вялые просьбы.
Публика скандирует: «Не-си! Не-си!» Отовсюду слышится свист и аплодисменты. И стул, как эстафетную палочку, передают из рук в руки до самой сцены.
Несмотря на скорость, приземление проходит удивительно гладко. Меня осторожно опускают на пол, стул-самолет растворяется в воздухе, а на плечо ложится крепкая рука.
– Не дрейфь, крошка! – шепчет на ухо Егор. – Это тебе тоже понравится.
– Ты мог предупредить… – начинаю я. Однако сказать, что кое-кто сильно заблуждается, не успеваю.
Видимо решив, что солист уже достаточно развлекся, на третьем круге проигрыша к остальным музыкантам присоединяется ударник. Я вздрагиваю всем телом от мощной звуковой волны, но красивая мелодия быстро заставляет потеряться в ощущениях.
Пятую песню Егор исполняет с каким-то особым настроением. Без веселья, серьезно, с надрывом, будто рассказывает собственную историю.
Он поет о дерзкой девчонке, бросившей парня. О стране за океаном, которая стала для нее дороже любимого. И о разбитом сердце.
На припеве все зрители в зале хором вторят Егору. Фонари телефонов сияют как звезды. И только я одна, как маленькая потерявшаяся девочка, смотрю на все это широко раскрытыми глазами и чуть не плачу.
Глава 11. Особенная
Оставшиеся дни августа пролетают в ускоренном темпе. Календарное лето сменяется осенью, и в институте начинаются первые лекции.
Все занятия с понедельника по субботу, как назло, во вторую смену, так что с прежним графиком приходится распрощаться. Работать я могу лишь утром и в воскресенье. К счастью, Валентина находит клиентов и на такое время. Новых, без роялей и без забавных племянников.
По-хорошему, нужно радоваться: я смогла сохранить заработок без ущерба для учебы. Но радоваться почему-то не получается. По ночам снятся сцена и рояль, мой первый клиент и истеричная Инга в красном платье.
