Я не могла ему сопереживать.

Из-за этого мне было бы сложнее сделать все, что нужно, чтобы выбраться из этой ситуации.

— У него есть что-нибудь из этого в вашей квартире? — спросила я, зная, что это не так. Поскольку абстракция была не совсем в стиле Кэма, я часто ходила на выставки вместе с ним. Я знала, что ему нравится, а что нет. И это точно не было тем, что ему понравилось бы. Он бы сделал всё возможное, чтобы эта картина не висела у него в квартире.

— Да, — сказал Ричи, вздернув подбородок.

— В самом деле? Где? — спросила я, поскольку бывала в их квартире много раз. — В ванной комнате хозяев? Где никто другой этого не увидит? — добавила я, по-настоящему вонзая нож.

На секунду в глазах Ричи промелькнуло отчаяние, когда он понял, что Кэм лгал, чтобы подбодрить его. Вместо того, чтобы на самом деле любить его искусство.

По-моему, это было очень мило со стороны Кэма. Старался изо всех сил поддержать партнера, хотя это было не в его вкусе.

Ричи, однако, это показалось величайшим предательством.

Опустошение быстро сменилось гневом, и я приготовилась принять его на себя.

Прошло совсем немного времени, прежде чем это произошло…

Глава 17

Брок

К тому времени, как я добрался до ее дома, Кэм, спотыкаясь, выпрыгивал из такси.

― Брок, ― сказал он, бросаясь вперед.

― Ее не было в машине. Митчелл лежал связанный в багажнике.

― О, боже мой , ― проговорил Кэм, вытаращив глаза.

― Куда он мог ее отвести? К вам на квартиру?

― Нет. В смысле… точно нет. Там нет никакой приватности. Я могу съездить проверить, но не думаю, что они там. О… ― сказал он, когда его что-то осенило.

― О, что? ― огрызнулся я.

― В студии. Я снял ему в аренду студию для творчества , ― ответил мне Кэм.

― Садись в машину , ― махнул я рукой в сторону, где моя припаркованная тачка создавала пробку, заставив людей жать на клаксоны и кричать на нас из окон, пока мы забирались внутрь.

― Брок, я… я понятия не имел , ― прояснил Кэм, лихорадочно набирая номер своего парня.

― Я уверен, что это так , ― сказал я, перекрывая поток машин , который и так был на меня зол. Не имело значения, опаздывали ли они на обед или на встречу. Мою, черт возьми, женщину могли бы избивать прямо в этот момент. Если не хуже.

― Он… он был в отъезде, — признался Кэм после того, как назвал мне адрес. Было очевидно, что ему нужно было выговориться. Я общался со многими клиентами, которые становятся разговорчивыми, когда расстроены или нервничают. Поэтому я не мог винить Кэма за то, что он захотел поделиться своими переживаниями, когда узнал, что его парень — гребаный психопат. ― С тех пор как мы его уволили, он стал странно себя вести. Я подумал, что студия поможет ему. Пусть он увидит, что я его поддерживаю. Н икогда… он никогда не говорил о том, что злится, ― настаивал Кэм.

― Никто тебя не винит, Кэм. Ты не несешь ответственности за его действия.

― Если он… если он…

― Он не станет , ― настаивал я, потому что мой разум отказывался верить в обратное.

― Я знаю, что она мой босс , ― сказал Кэм, часто моргая. ― Но я люблю ее.

― Да, ― согласился я, кивая. ― Я тоже.

Я почувствовал его пристальный взгляд на своем профиле, но он никак его не прокомментировал.

― Там , ― сказал он мне несколько минут спустя, указывая на здание со стеклянными окнами, раскрашенными в разные цвета. ― Вот и все , ― отметил он, когда я припарковал машину. Прямо перед знаком «стоп ».

― Вызови полицию, ― потребовал я, распахивая дверь. ― Вызови полицию, потому что иначе я могу его убить, ― настоял я, бросаясь вниз по улице к зданию.

Я уже очень, очень давно никого не лишал жизни. Я посвящал свою жизнь светлым вещам, более счастливым вещам. Я не хотел снова впускать в себя ту тьму.

Но нельзя было отрицать, что она окутала меня , когда я бежал по улице к зданию, слыша, как сквозь стены доносится музыка.

Но прямо под ней… хныканье?

В момент, когда я поднял ногу и выбил дверь, стало совершенно темно.

Там был он.

Все, что я увидел , это окровавленный нож и его возвышение над Мирандой.

Остальное?

Бл *дь.

Все, что было во мне, ― это ярость и давно похороненные навыки, те самые навыки, благодаря которым я умел , чертовски хорошо причинять боль людям.

― Брок! Брок ! ― закричал чей-то голос, и чьи-то руки схватили меня сзади, заставив меня сбросить их в ответ. ― Ты должен остановиться! ― снова раздался голос, и я смутно осознал , что он принадлежит Кэму.

Кэму , который наблюдал, как я выбиваю дерьмо из его парня.

― Брок, ты не сможешь остаться с Мирандой, если попадешь в тюрьму , ― рассудил он.

Эти слова , казалось, прорвались сквозь ярость.

Миранда.

Хнычущая Миранда.

Кровь Миранды на ноже.

Обернувшись, я почувствовал, что остатки ярости начали отступать , и впервые за долгое время ко мне вернулось ясное зрение.

Я услышал слабый вой сирен, затем к нам в комнату присоединился еще один голос.

― Ладно. У нас есть две минуты до того, как это место заполонит толпа, ― сказал Леннон спокойно и собранно. ― Если у тебя есть при себе оружие, ты должен отдать его мне сейчас же , ― сказал он, обращаясь ко мне, когда я направился к Миранде.

— У меня его нет, — ответил я, увидев её окровавленное, избитое лицо. — Привет, милая, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если тебе не хватало внимания, то тебе достаточно было просто попросить. Для этого не нужно было позволять себя похищать, — с этими словами я потянулся к кляпу, который закрывал ей рот, и осторожно вытащил его.

Но тут вбежали копы, заставив всех разойтись по сторонам , пока они пытались оценить ситуацию.

Нас с Ленноном задержали , когда узнали, что мы занимались этим делом. Пока мы делились с ними подробностями , врачи «экстренной помощи» бросились осматривать Миранду и того придурка , что напал на неё.

Они заслонили ее от моего взгляда, пока работали над ней.

Я обернулся к Кэму , стоявшему в стороне с другим офицером, он выглядел потрясенным и убитым горем одновременно.

Он , как и Миранда , всегда был собран и держал себя в руках. Было неожиданно увидеть его таким подавленным и разбитым.

Только когда он бросился прочь от полицейского к Миранде, я тоже оглянулся.

― Нет, ты должна поехать , ― настаивал Кэм, заставляя меня отойти от полицейского, с которым я разговаривал.

― Я не хочу никуда ехать , ― парировала Миранда.

― Что происходит? ― спросил я.

― Она не хочет ехать в больницу , ― объяснил Кэм.

― Тебе нужно в больницу , ― сказал я ей, увидев ее опухший глаз, порезы на руках и лице. ― Т ебе нужно, чтобы тебя осмотрели.

Она посмотрела на меня слезящимся, испуганным и полным боли взглядом.

― Детка , это всего на пару часов, — сказал я ей. — Нужно пройти обследование, а потом ты сможешь вернуться домой. Мы с Кэмом встретимся с тобой там. Верно? ― спросил я, глядя на Кэма.

― Как только мы закончим разговор с полицией , ― заверил ее Кэм, потянувшись и положив ладонь ей на плечо. ― Ты должна ехать , ― снова настоял он, немного тверже.

― Хорошо , ― согласилась она, взяв себя в руки. Казалось, это Кэм оказывает на нее такое влияние.

― Мы будем рядом с тобой , ― заверил я ее, наклоняясь, чтобы поцеловать в висок, пока она лежала на носилках.

Когда мы обернулись, чтобы посмотреть, как Миранду заносят в скорую , Ричи уже не было.

― Ты в порядке? ― спросила я, глядя на Кэма.

― Нет , ― честно ответил он. Но затем потянулся за своим телефоном. ― Где вещи Миранды? Ей понадобится бумажник с медицинскими картами , телефон и зарядное устройство , ― сказал он, переключаясь в режим ассистента. Я понятия не имел, было ли это сделано для того, чтобы смягчить его ненужное чувство вины, или потому, что это помогало ему справляться со своим замешательством и горем. Но я кое-что знал о механизмах преодоления трудностей , поэтому я выдал ему необходимую информацию, и вернулся к копам , чтобы закончить с допросом.