Но тут послышался крик:

— Что вы творите?! —

Во двор, сопровождаемый людьми, ворвался Мэн Янцю — гневный, в ярости, обнажённый клинок дрожал в руке.

Он встал между нападающими и стенами поместья, обводя их тяжёлым взглядом.

— Господин Мэн, — вперёд вышел Луо Цзяоян, один из тех, кто громче всех подстрекал. Лицо его было холодным, губы плотно сжаты. — Мы просто хотели сразиться с господином Цзи. Что, разве это запрещено? Раз уж Цзи Боцзай считает нас, простых людей, недостойными, мы решили «поздороваться» по правилам культиваторов — юань против юаня. Разве ради этого нужно устраивать целый парад и вызывать подкрепление?

Мэн Янцю тяжело вздохнул, едва сдерживая раздражение:

— Я понимаю, смерть Сюэ Шэна до сих пор не даёт вам покоя. Но договор о поединке был подписан заранее — с условием жизни и смерти. Господин Цзи не пытался преднамеренно убить. Это Сюэ Шэн отказался признать поражение, до последнего стоял на ногах… и сам привёл к трагедии.

— Мы и без вас разберёмся, кто прав, кто виноват, — резко перебил его кто-то из толпы.

— Да! Мы все там были! Всё видели! Никто не собирается мстить или устраивать бунт. Мы просто хотим, чтобы Цзи Боцзай вышел и дал нам поединок! Что, и это уже слишком?

Толпа разогревалась. Гул голосов стал нарастать, как грозовая туча.Возмущённые, упрямые, распалённые, словно раненое зверьё — они не собирались отступать. Обида, страх и желание самоутверждения сплелись в один узел, и теперь требовали выхода.

Ну ведь Сюэ Шэн — каков был человек! Добрый, приветливый, всегда готов помочь. Они же все — из деревень, из захолустных уездов — когда впервые ступили в столицу, в этом чужом, шумном, надменном городе никто к ним даже не повернулся бы… кроме него.И вот этого человека, их единственную опору — Цзи Боцзай взял и убил. Хладнокровно.

Они стояли тогда прямо под ареной, видели всё своими глазами.Сюэ Шэн — да, он уступал Цзи Боцзаю в юань, в технике, во всём. Тот мог бы просто заставить его сдаться, прижать к земле, показать, кто сильнее. Но вместо этого — удар в смертельную точку. Один — и навсегда.

Да пусть он хоть в десять раз сильнее всех — что толку, если человек внутри гнилой? Если Да сы в самом деле ослеп и решит назначить его во главу делегации от Му Сина — они не пойдут за ним. Ни за что.Пусть каждый тогда сражается сам за себя!

 Глава 51. Ай-ай… какая несправедливость

Обрывки разговоров, словно клочья ветра, долетали до главного двора. Мин И, прислушиваясь краем уха, уже сложила общую картину — если не всю, то большую её часть.

На поединках случаются смерти — такова природа культивирования. Сила здесь выше закона, и слабый всегда рискует жизнью. Она не винила Цзи Боцзая. Разумеется, он был жесток — но не злобен. Просто не из тех, кто станет щадить.

А те, кто сейчас кричит под стенами… просто горячие головы. Не злодеи. И потому Мин И не вмешивалась. Лишь мягко, вполголоса, сказала:

— Господин, рано или поздно вам всё равно придётся с ними работать. От открытого удара ещё можно уклониться, а вот от скрытого — не всегда. Так что… если можно не убивать — лучше не убивать.

Цзи Боцзай молчал. Сидел с прямой спиной, как на острие копья. Молчание его было не пустым — в нём слышался глухой гнев.

Мин И видела — и поняла: дальше уговаривать не стоит. Взяла приготовленную ею миску с мягкой рисовой кашей, поставила рядом:

— Вот. Сначала восстановитесь. А как поправитесь — тогда и гусиного супа поедите.

Ответа не последовало. Только глухое:

— Уходи.

Ох, характер… — Мин И мысленно фыркнула. — Скажешь с заботой — обидится. Скажешь резко — вообще обрубок. Вот тебе и господин.Но ночь она у него отсидела, и устала была до крайности. Потому молча поставила миску, встала.

И в тот момент, когда её подол мягко скользнул по полу, пальцы Цзи Боцзяя на одеяле едва заметно дрогнули.

Он очень хотел удержать её…Но всё внутри кипело, злость царапала сердце, и он не позволил себе ни слова, ни жеста.Лицо его осталось холодным, как утренний иней на осеннем горном склоне — хрупкое, замкнутое, неприступное.

Мин И даже не бросила на него взгляда. Просто повернулась, подняла подол — и вышла, не забыв при этом заботливо прикрыть за собой дверь.

Со скрипом затворилась створка.И сразу стало тихо.До гнетущей пустоты.

Щёлканье семечек — исчезло.Шум — исчез.А вместе с ними ушло что-то ещё, неуловимое.

Цзи Боцзай остался лежать на подушке, бездумно глядя в окно, где дрожали листья, колыхались лёгкие тени. Через миг он дёрнул пледом и укрылся с головой.

А Мин И, тем временем, сделала всего несколько шагов, как навстречу ей, спеша, появился Янь Сяо.

Он только что вышел из внутреннего двора — всю ночь провёл у да сы, у того вдруг случился приступ, и он задержался до самого утра. Первым делом прибыл в поместье Цзи.

Но до главного двора добраться не успел — его перехватила Мин И. Та остановилась, устало выдохнула:

— Не стоит тревожить его. Всё обошлось. Просто отдохнуть пару дней — и всё.

Янь Сяо заметно расслабился, напряжение спало с лица. Он подошёл ближе, с интересом посмотрел на неё:

— Ты… ты его выхаживала?

Мин И вскинула бровь:

— Безусловно. На протяжении всей ночи. И, заметьте, это никоим образом не отразилось на его характере. — Она бросила выразительный взгляд на Яня. — Если у вас, господин Янь, имеются какие-либо средства, способные усмирить его гнев и упрямство, то, пожалуйста, дайте их ему. Пусть он принимает их регулярно.

Увидев выражение лица Мин И, Янь Сяо окончательно убедился — с Цзи Боцзаем всё действительно в порядке. Он вздохнул с облегчением, и, чуть усмехнувшись, отмахнулся:

— Пусть сердится, имеет право. С горячим сердцем вышел на арену — хотел просто честно сразиться, обменяться опытом, как полагается. А попался на подлость. Если бы не его сила… сейчас бы мы его уже оплакивали.

Мин И замерла.Резко повернула голову, сбивчиво спросила:

— Что… что вы сказали?

— Ты разве не знала? — Янь Сяо удивлённо приподнял брови. — Тот самый Сюэ Шэн. Перед боем они договорились — использовать только юань, без оружия. А он, подлец, спрятал в рукаве отравленные иглы. Тонкие, как паутина, смертоносные. Если бы Цзи Боцзай чуть помедлил — тело бы в решето превратилось.

Мин И остолбенела.

Тот самый Сюэ Шэн…? Все говорили — добряк, человек светлый, готовый помочь каждому. А он, выходит, с ядом вышел?

— Он вообще-то хотел честно — никого не убивать. На этом турнире ведь он сам планировал выбрать достойных союзников, — продолжал Янь Сяо, уже более спокойно. — Но тот… понял, что проигрывает, и пошёл ва-банк. Видимо, думал, что Цзи Боцзай не посмеет убить его на глазах у да сы.

Мин И молча слушала, а внутри у неё всё сжималось.

— Сюэ Шэн и впрямь пошёл до конца. Даже не пытался скрыться. Встал, как в последний раз — с видом «если умру, то и тебя с собой заберу». А Цзи Боцзай… он ведь не из тех, кто играет в политические игры. Он человек прямой. Ну вот и…

— …отправил его на тот свет, — закончила за него Мин И. Голос её был тихим.

Теперь многое становилось на свои места.

Янь Сяо тяжело вздохнул, будто всё ещё не мог поверить:

— Сцена была слишком кровавая… Да сы от увиденного даже старую болезнь снова схватил. Я едва успел вытащить из Цзи Боцзая те иглы, как меня тут же вызвали во внутренний двор.И кто бы мог подумать — упрямый до невозможности, он взял и выстоял. Жив остался.Ты подумай…Он ведь… Эй? Барышня Мин? Куда ты пошла?

Он не успел договорить — Мин И уже развернулась и побежала прочь, причём вовсе не в сторону выхода, а обратно — к главному двору.

Как же так? Разве сама говорила: «Не лезь, не зли его»? — Янь Сяо недоумённо проводил её взглядом.

Мин И неслась, будто за ней гнался ветер. Полы рукавов вздулись парусами, ноги скользили по плитам, не касаясь. Она влетела в главный зал, ловко проскользнула внутрь, вернулась на своё прежнее место возле ложа, подняла оставленную вазочку с семечками, сделала глубокий вдох…