В тени деревянной веранды нас целых полчаса приводили в божеский вид местные слуги. Умывали, чистили специальными щётками, короче говоря, превращали обратно в цивилизованных людей. И всё для того, чтоб мы могли войти в гостиную как благородные господа, а не чувствовали себя беженцами. Грустно смотрелся бы граф, ведущий беседу и постоянно чешущий шею, к примеру.

Заходим, нехотя оглядываем гостиную. Что сказать, чистенько, скромненько, колониальненько. То есть по местным меркам, наверное, хорошо, но в Старом мире так скромно купцы уже не живут. Или сравнивать со зданием торговой гильдии родной Мерсалии некорректно? Там столица и вон чего, а тут бедный плантатор, перебивающийся с хлеба на что-то местное. Пока осматривались, мажордом или просто подученный слуга объявил нас так, как ему обсказал подручный ван Шелла. А как зовут местного, хозяина данного дома, нам уже рассказали.

— Ваше сиятельство, ваша милость, прошу располагаться в моей скромной обители как у себя дома! — Плантатор идет навстречу к нам, протягивая обе руки в приглашающем жесте.

— Приветствуем вас, любезнейший Хьюго, — беру на себя начало переговоров, — от всей души благодарим за гостеприимство и предоставленный экипаж. Воистину, это было неожиданно, как теплый солнечный день в декабре.

— Ну что вы, как я мог не узнать о приезде столь высокопоставленных персон. А узнав, не попытаться пригласить вас под свой кров. Тем более, что на нашем острове даже в ноябре все дни солнечные и теплые. — И такой улыбается практически искренне. С другой стороны, а чего ему не улыбаться? Раз мы приняли приглашение и приехали, значит будет сделка. Раз сделка — значит навар. Опять же потом будет говорить, что среди его клиентов числятся всякие графы с герцогами. Мол, поставщик двора самого не-скажу-кого!

И мы начали устные танцы под самую популярную в мире мелодию — воображаемый звон золотых монет.

«Ах какая печаль, ваш корабль пострадал в схватке с непогодой!» — перевод: товар заказчику не довезли, готов купить его за полцены.

«Ваш архипелаг столь гостеприимен, что мы чувствуем здесь себя в полной безопасности. Уверены, что найдем возможность поправить такелаж и пополнить команду» — перевод: хрен тебе, дойдем до конечной точки маршрута, если не хочешь покупать с десятипроцентной скидкой.

«Прежде, чем вновь бросать вызов пучине вод, рекомендую отдохнуть на нашем благословенном острове» — перевод: да не надо никуда плыть, сторгуемся здесь, у меня сахара завались, буду рад сбыть его вам, пока не намок, сезон дождей скоро.

«Ваша доброта не знает границ! Уверены, что на этом чудесном острове есть на что взглянуть» — перевод: ну давай поторгуемся, жучара. Вдруг у тебя и впрямь есть нужный нам товар.

Барон смотрел на наши словесные выкрутасы так, словно перед ним исполняли акробатический рок-н-ролл. То есть, он тоже в теме, у него даже свой корабль есть. Был. Но разговаривать с торгашами на их языке он явно не умеет. Швисский язык знает, мерсальер и латынь выучил, а по-торгашески не обучен. Как я понял, его род до него этим видом деятельности не занимался.

— Ваше сиятельство, с вами так приятно общаться простому человеку, вы прямо вот не чураетесь нашего сословия! — Ага, не чураюсь, но предпочел бы его держать на коротком поводке. Но вслух не скажу.

— Наш древний род, род дер Пристов сотни лет занимается тем, что взращивает виноградную лозу. А потом мы делаем из неё вино, одно из лучших в Мерсалии, а значит и в мире. И да, мы продаем его сами. Без посредников.

— Вино из подвалов Пристов⁈ Даже в наших таких далёких землях Нового мира слышали про ваше вино. И вы его тоже привезли? — А что это за огонек в твоих глазах, купчишка? Хочешь подсесть на поставки? Хотя…

— Нет, так уж вышло, что на разведку я отправился в силах лёгких, имея в трюме лишь тот товар, который точно не пострадает в долгом пути. Опять же нет уверенности, что есть смысл предлагать его здесь, когда там оно подается к столу его величества. Поверьте, проблем со сбытом не испытываем.

— Вы чрезвычайно рассудительны и опытны в бизнесе для… — Что ты замялся, плантатор? Хочешь сказать «для аристократа»? — … для столь молодого вельможи.

— Войны, в которых принимаешь участие, заставляют тебя быстро взрослеть. Торговые войны в том числе.

— Как вы сказали? Торговые войны? Как это замечательно прозвучало, никто не смог бы сказать лучше. Я заранее боюсь представить, ваше сиятельство, что стало с вашими противниками.

— А что с ними могло случиться? Они стали бедными, вот и всё.

— Какая ужасная участь! — И было видно, что этот Хьюго не кривит душой, для него это страшный исход. — А просто убить было нельзя?

— Простолюдина? Марать клинки своих бойцов? Много чести пройдохам, я предпочел, чтоб они умерли от голода, медленно и печально.

Чего-то я лишку нагнал жути тут, начнут думать, что дер Долинол и впрямь чудовище из сказок. Хотя барон не очень впечатлился, а еще вижу, что ему не очень приятно вести эту нихрена не куртуазную беседу, в которой его спутник бахвалится не военными подвигами, а экономическими преступлениями. Пускай они здесь таковыми не являются. Барон святая простота, он не крутился на самом верху, не забивал стрелку с королем. Вот где торгашество высшей пробы, кидалово и обвес на полгирьки!

Уважаю Якоба Третьего в том числе и за это, монарх на своём месте, торгуется за интересы Мерсалии как чёрт. Вон, даже меня сделал разменной монеткой. Обидно ли мне? Грустно ли осознавать себя монетой королевской чеканки? Если бы я не знал этих правил, то скорее всего бы оскорбился до глубины души. Вот только король сразу понял, что я в курсе правил игры. Потому он и двигал меня как проходную пешку, а потом разменял на низовья Девоны. Вернусь, всё выскажу ему в лицо с глазу на глаз и попрошу награду. Или компенсацию морального вреда. А потом сяду в своём графстве и ни ногой за его пределы! Вот только посчитаюсь с некими личностями, устроившими не очень добровольное переселение в Новый мир.

Все эти мысли крутились в моей голове за ужином, которым нас кормил Хьюго. Если сравнивать с завтраком в трактире, то можно не сравнивать, кормили здесь нормально! Вкусно и с выдумкой. Но ночевать мы не остались, поехали на корабль на любезно предоставленном хреновом экипаже. Жалко потерять «Угнетателя» из-за такой ерунды, как лень и желание мягко поспать. Вероломство малознакомых людей еще никто не отменял. Даже барон согласился с моими аргументами тем более, что речь шла о простолюдинах. Все разбойники, бандиты и воры — они из простяков. Сословные предрассудки, они такие.

На следующий день я запланировал экскурсию по плантации, осмотр товара, второй этап переговоров. Местный барыга не обрадовался, что я не готов прямо сейчас обговорить условия сделки, но зауважал мой подход к делу. Опять же, образцы моего товара, ставшего моим по факту захвата корабля, должны будут привезти в поместье завтра.

А сегодня вечером я проводил для команды аттракцион неслыханной щедрости: объявил, что моя команда из числа записавшихся в вояки, получит пять процентов от прибыли, как если бы это была военная операция. А еще пять процентов я пообещал барону. С его людьми он сам пусть решает. Что характерно — отказыавться от доли Пеле ван Шелл не стал. Мои тоже только что руки не целовали в порыве верноподданического энтузиазма. А что, пять процентов не так много за возможность купить преданность. Не временную, а долговременную, когда вассал понимает, что лучше его господина никого в целом свете нет. Кстати, это правда, я самый лучший и самый щедрый. А еще я заботливый и рачительный, хоть и Угнетатель.

Что можно еще сказать про сегодняшние переговоры? Я пил кофе. Невероятно? Еще как! Плантатор предложил заморскую безделицу, привезенную по случаю кем-то из Алджара. По его словам, это отвратительное горькое нечто у них пьют чуть ли не в медицинских целях. Вроде как проясняет взор уставшим путникам, взбадривает перед битвой славных воинов. Первую чашку предложенного напитка я отверг и потребовал, чтоб кофе был совсем черный и очень горячий. А потом положил в чашку кусок сахара и размешал его. И выпил на глазах у изумленных собеседников. Два вопроса были заданы мне: зачем пить такую горечь; зачем сыпать сахар в горькое. Вопрос, откуда я знаю про кофе, не прозвучал. В ответ пожал плечами, мол мне так нравится. Со слабо выраженным интересом принял в дар маленький мешочек необжаренных кофейных зерен. Кстати, надо отдариться, какао для этого вполне подойдет. Вкупе с рассказом о том, как его готовить. Для понимания, что за фрукт такой, передам и целый плод какао, такой вот я щедрый.