И именно в таком мире мне хотелось бы жить, где наша страна лидирует в науке, покоряет космос, а мы – любители жанра – наслаждаемся замечательными произведениями отечественной научной фантастики и гордимся нашими авторами.

2025 г.

Рассказы

победителей

9 сезона премии

«НОВАЯ ФАНТАСТИКА»

и не только

Если бы я мог… Если бы понял!

Разгулявшийся ветер налетел с новой силой, швырнув в лицо хлопья ноябрьского снега. Отшатнувшись, я рухнул на скамейку, стараясь сохранить уплывающее в темноту сознание. Без толку. Слишком ярко догорал закат над Обью, слишком сильно ныло где-то внутри мёртвое сердце.

Если бы знал заранее, почему она так смотрела. Если б понимал, откуда печаль в раскосых зелёных глазах!

Ветер не унимался, лишь заунывно тянул печальную песню, а снег, наметённый мне на колени, не таял. Время почти подошло. Вдыхая запах разлапистой ели, нависшей над лавочкой, я в который уже раз вспомнил её руки.

Всё началось с прикосновений – мягких, но полных силы. В душной темноте я ощущал касания узких пальцев, плясавших по мне. Странное дело – чем дольше они двигались, тем яснее и чётче становились ощущения. Пляска пальцев сменялась мерным поглаживанием ладонями, чтобы вскоре вновь оставить на теле свежие отпечатки. Нежные руки дышали жизнью, касаясь меня везде. Иногда казалось, что они глубоко внутри, перебирают внутренности, собирая в отлаженный механизм.

Не знаю, сколько это продолжалось. Когда пальцы отыграли на груди финальный аккорд и исчезли в темноте, моих уст коснулось что-то новое. Что-то мягкое, с лёгким привкусом болотной ягоды. Что-то пахнущее полынью и мятой…

Что-то, похожее на девичьи губы.

Но по пробуждении были лишь луна и звёзды тёмной осенней ночи. Надо мной, подо мной и вокруг меня шумел увядающий осенний лес. Я был совершенно гол, и злой ночной ветер забирался, казалось, под самые рёбра. Пришлось встать.

Отряхнув налипшие на спину листья и остатки травы, я огляделся. Лунный свет заливал небольшую поляну, выхватывая из кромешной тьмы очертания низенькой избушки. Едва взглянув на неё, я понял: это мой дом. Место, в которое нужно возвращаться раз за разом.

И я вернулся. Открыл чуть скрипнувшую дверь, погрузился в душный полумрак избушки.

Здесь было так же тесно, как казалось с улицы. Дом, состоящий из одной комнаты, освещали четыре свечи, робко приютившиеся по углам. Их света не хватало, чтобы разогнать темноту отовсюду, и та скапливалась в центре, обращая ко мне настороженный взгляд отсутствующих глаз. Чуть не ткнувшись лицом в пучки сушёных трав, свисающие с потолка, я замер на пороге. Это явно был не простой дом. У дальней стены тлела жаровня, распространяя по комнате дурманящий дым, а по обе стороны от неё расползались рунические узоры, перебегая со стен к потолку и обратно, прячась за шкафами и полками. Пол покрывал не то пушистый ковёр, не то тёплый мох – казалось, стоит сделать пару шагов, и угодишь в трясину, прячущуюся под тёмно-зелёной подстилкой.

Я всё-таки решился. Стоило переступить порог, и тьма под потолком зашевелилась. Но не успел я испугаться, как оттуда на пол спрыгнула девушка. Одежды на ней не было – тело скрывали длинные чёрные волосы, тянущиеся до самого пола и даже чуть волочащиеся за хозяйкой. Пошатываясь на тонких длинных ногах, незнакомка подошла совсем близко, изучая меня раскосыми глазами, блестящими в неверном свете, как два малахита. Я тоже неотрывно глядел на неё. Казалось, в целом свете не найти никого красивее. В бледной коже, туманно-заинтересованном взгляде и открытости голого тела было что-то неправильное и запретное, но манящее и обольстительное.

– Очнулся, значит.

Она провела рукой по моей щеке, а потом развернулась и подошла к жаровне.

– В…Вроде того.

– Чудненько, – аккуратным круговым движением незнакомка залила водой шипящие угли.

Я не знал, что сказать. Впрочем, девушку это не беспокоило. Вытащив жаровню на улицу, она некоторое время там копошилась, потом вернулась в избу.

– Рассказывай, что помнишь?

Я прислушался к себе.

– Ничего. Совсем ничего.

– Мда, – хмыкнула девушка. – А я-то думаю, чего ты тут пень изображаешь.

Даже имени не осталось?

Я потупился. – Ожидаемо, – она установила жаровню на место и убрала мешочек с углями куда-то в шкаф. – Я тебя в лесу нашла, уже холодного. Пришлось колдовать.

– Колдовать?..

– Угусь, – посуетившись у одной из полок, незнакомка протянула мне аккуратно сложенный тряпичный свёрток. – Надевай. Нечего голым шастать!

– Так ведь ты шастаешь, – заметил я, натягивая серо-зелёные штаны из плотной ткани.

– Я – ведьма. Мне можно.

Разговор опять прервался. Молчать в её присутствии было комфортно: тишина словно укутывала собой, как махровое одеяло. Пока я застёгивал пуговицы на бледно-жёлтой рубашке, ведьма опустилась на четвереньки и стала что-то нашёптывать избушке, иногда прикладывая ухо к мягкому полу. В дальнем углу заскрипели доски, и из стены побегами лещины выросла деревянная кровать. Не поднимаясь на ноги, хозяйка проползла к очередному шкафу, извлекла оттуда чистое постельное бельё.

– На! – бельё полетело на кровать, а ведьма одним упругим прыжком оказалась рядом со мной. – Поживёшь тут какое-то время.

– Зачем?

– Я так сказала.

Сопротивляться её словам было невозможно. Я не сразу это понял, но попался в ловушку голоса, нежного с хрипотцой, в цепкую хватку текучих рассыпающихся в воздухе фраз. Когда ведьма говорила, её хотелось слушать вечно.

– Документов у тебя нет, воспоминаний о семье или друзьях тоже, о самом себе ничего не знаешь. Так что поживи у меня, так пока будет безопасней.

– Ведь…ма, – шёпотом произнёс я, пробуя древнее слово на вкус.

– Угу, – кивнула она. – Но лучше зови Марьяной.

Так я и стал жить у неё. Безымянный, беспамятный, бессмысленный. У меня могла остаться где-то горюющая семья, а может, некая важная миссия. Но остались лишь Марьяна и её избушка где-то в глубине сибирских болот.

День в избушке начинался незадолго до рассвета. В четыре утра ведьма выбиралась наружу с пустой корзинкой на локте. Зная, что она вернётся через пару часов с многочисленными листочками, ягодами и корешками, я вставал и принимался за уборку. Не то чтобы это требовало много времени: всего-то оттереть пятна зелий со стола, подмести ил, нанесённый босыми ступнями Марьяны, да отмыть посуду, оставшуюся с вечера. Ещё я готовил завтрак.

Она возвращалась, когда солнце ещё только щекотало опушку леса. Стряхивая с непослушной чёлки капли росы, Марьяна ставила полную корзинку у порога и шлёпала за стол. Невероятно длинные волосы волочились за ней по полу, собирая в себя ржаво-жёлтую листву, запоздало зелёные травинки и сонных от холода насекомых. Мы завтракали в тишине, а потом ведьма заползала по стене к потолку и таким образом пробиралась на второй этаж дома. Никаких лестниц в избе не было: в потолке, на высоте около двух метров, просто зияла круглая дыра, в которую Марьяна и забиралась. Мне туда никак было не попасть. Через пару минут из тёмного отверстия свешивались локоны ведьмы. Взяв в руки гребень и ведро тёплой воды, я принимался их вычёсывать, осторожно убирая весь лесной мусор. А сверху летели звонкие вопросы:

– Ну как, не вспомнил ещё?

– Не-а.

– Совсем ничего?

– Даже имени не всплывает.

– А может, тебе просто нравится мне служить?

В знак протеста я слегка дёргал гребнем. Марьяна шипела и больше подначивать не пыталась.

– Тебя совсем не пугает и не удивляет моя природа, – как-то заметила она.

Я лишь пожал плечами, любуясь блеском прядей, лежавших на моих ладонях.