Не будет кровь его вопить на нас:

Сам он осиротил свою вдовицу,

Сам чад своих лишил отца в тот час,

Когда изречь свирепое деянье

Его уста издали хульный глас!»

Весь углубленный в мертвое молчанье,

Один с своей великою душой,

Лелея безутешное страданье,

О падших три дня сетовал герой.

В четвертый мужи пред него предстали,

Посланники к нему земли родной.

Еще подавлен бременем печали,

Он им внимал в кругу своих друзей,

И старшины Иуды так вещали:

«Не мы ли кости от твоих костей?

Не мы ли плоть твоя? Давид, не ты ли

Хранил нас крепостью руки своей?

С тобою мы цветущи, крепки были,

Дрожал пред нами в бранях сопостат;

Мы без тебя лишились сил, уныли,

Пожрать нас без тебя враги спешат:

Ты данный нам от господа хранитель;

Приди, над братьями восцарствуй, брат!

Царю да будет град Хеврон в обитель;

Царя зовут Иуда и Фарес:

И вновь к нам обратится вседержитель,

И нас оставит ярый гнев небес;

Нам снова воссияют дни покоя,

Могущества, и славы, и чудес!»

Умолкли. Был туманен лик героя;

Как скорбный странник средь степей сухих,

Весь изнуренный лютым варом зноя,

Так он под гнетом тяжких дум своих

Изнемогал — и долго без ответа

С болезненной тоской взирал на них.

«Душа моя, — он молвил, — тьмой одета!

О боже! Мир исчезнул бы, когда б

Угас над ним твой взор, источник света:

А я что без тебя? — Я слеп и слаб

И кораблю подобен без кормила:

Тебя зовет, к тебе прибег твой раб!

От детства длань твоя меня хранила,

От детства мне светил твой дивный свет,

И мощь твоя бессильного крепила:

Моим моленьям, боже, дай ответ!» —

И рек жрецу: «Провидец вдохновенный,

В Хеврон за ними вниду ль или нет?»

Тогда склонил колена муж священный,

И просиял его могущий лик,

Молился он, эфудом облеченный, —

И се к нему господень дух приник.

«Да внидешь!» — так воскликнул прорицатель.

«Да внидешь!» — повторил евреев крик.

«Тебе я покоряюсь, мой создатель! —

Вещал, главу смиренную склоня,

Сынов Иуды новый обладатель. —

Но тяжкое взложил ты на меня».

И вот воздвигся, взял псалтирь златую

И рек друзьям, исполненный огня:

«Помянем падших в битву роковую.

Ужели предадим забвенью мы

Бойцов, погибших за страну родную?

Или вотще Гельвуйские холмы

Испили кровь моих владык святую?

Исторгну память их из бездны тьмы!»

К струнам склонился, глас подъял печальный,

И струны стон подъяли погребальный:

1 Столп возвысь над падшими сынами,^[51]

О Исраиль! — свят бессмертный прах.

Как же так увяли под мечами

Мужи силы на твоих холмах?

2 Не беседуй в Гефе о сраженных;

Пусть не внемлет плачу Аскалон:

Да не дмится дщерь иноплеменных,

Да не будет в радость ей твой стон!

3 Вы, холмы Гельвуи, пусть отныне

Не кропит вас дождь, ниже роса!

Уподобьтесь вы сухой пустыне;

Пусть вас позабудут небеса!

4 Обратитесь в поле слез и глада:

Пусть вовеки не созреет клас,

Пусть вовеки кисти винограда

В блеске солнца не горят на вас!

5 Ax! на ваших высотах могильных

(Не елеем, кровию облит)

Щит Саула, мощь и слава сильных,

Сыном Хама вдребезги разбит.

6 Меч царя был страшен чадам брани,

Пил врагов отчизны кровь и тук,

Собирал их души, вместо дани,

Лук Ионафана, грозный лук.

7 Царь Саул, Ионафан! прекрасны,

Благолепны были в жизни вы;

Восставали мощны и согласны:

Вместе положили ж и главы!

8 Были крепки вы, сыны Рахили,

Паче ярых чад полудня — львов;

Гордо вверх над тучами парили,

Легче вольных, радостных орлов!