Смягчи на миг, о совесть! угрызенья,

Нужна мне бодрость; вечность пред тобой...

Дай срок, потом удвой свои мученья!

Сцена 5

У Ляпунова. Прокофий и Ольга.

Ольга Прокофий! ты ли? — слава, слава богу!

Как я ждала, как трепетала я!

Был каждый выстрел в сердце мне направлен,

Мне прямо в сердце каждый попадал:

Я с каждым умирала.

Прокофий Друг ты мой!

И я всевышнего благодарю,

Что дал еще мне видеть эти очи,

Что эту руку я прижать к груди

Могу еще! — Устал я: сядем, Ольга.

Здесь свет приветный, тихий, здесь тепло;

А за дверьми совсем уже стемнело,

И холодно и бурно — дождь сечет

И ветер свищет... Этот уголок

И эта ночь ненастная мне притча,

Судьбы моей подобье: холод, мрак

И буря за дверьми в быту житейском;

А здесь у сердца твоего мне блещет

Отрадный свет, и душу теплота

Живит и греет. — Отчего ты плачешь?

Ольга Прости мне, глупой! Ах! таких речей

Давно я не слыхала; мне казалось,

Что разлюбил меня ты, что тебя

Я, верно, чем-нибудь да огорчила.

Прокофий Прощать не мне: я очень виноват;

Мою вину ты отпусти мне, Ольга!

Ольга Дела, тревоги...

Прокофий Нет; и средь тревог

Все ж время я бы удосужить мог,

Чтоб доказать, как дорого ценю я

Твою любовь. — Но, Ольга, жребий свой

Связала ты со жребьем человека,

Который от рождения лишен

Завидной легкости и чувств и мыслей:

Не скоро в старой голове моей

Докучливые думы засыпают;

Не скоро в жестких персях крик забот

И гнева и досады может смолкнуть...

С другим бы ты счастливее была,

Чем с этим Ляпуновым.

Ольга Ради бога,

Супруг и господин мой!

Прокофий Тяжкий грешник,

В бездонном тайнике души мятежной

Я змия властолюбия вскормил;

Так! с детства самого всегда, повсюду

Быть первым я хотел, — и видел бог,

Послал мне власть, — и отравила власть

Все наслажденья, все утехи сердца.

(Подходит к окну.) Заслонено грядою темных туч,

Погасло солнце долго до заката;

Его заката не видал я... Жаль!

Скажи мне: может ли из смертных кто

Назвать своим безвестный, нерожденный,

Грядущий час? Сама ты знаешь: день,

Который звуком завтра именуем,

Ни мой, ни твой.

Ольга Все это знаю, — но...

Прокофий Простертых на земле я видел многих

Сегодня, друг, холодных и немых,

А все считали: «Завтра то и то

Начнем мы или кончим...»

Ольга Ты из битвы

Не раз без дум подобных приходил.

Прокофий И был неправ: полезна мысль о смерти.

Входит Кикин.

Кикин Боярин, на цепи ко мне явился

Какой-то польский латник и спросил,

Не Федор ли я Ляпунов? — «Я Кикин,

Рязанский дворянин», — был мой ответ.

«Рязанский? — Так веди ж меня, не медля,

К боярину», — промолвил воин так,

Что в самом голосе, сдавалось, слышу:

«Покорствуй! я привык повелевать».

Прокофий Поляк? чего от Ляпунова хочет?

Зовут его?

Кикин Мне не сказал прозванья,

Да и наличник шишака его

Опущен.

Прокофий Может быть, переодетый

Земляк наш, пленный, или втайне нам

Усердный из бояр Московской думы?

Качаешь головой?

Кикин По речи он

Не русский; говорит-то он и чисто,