Стрелец Да так ли, братцы?

Казак Не верит ничему, Фома неверный!

Другой Бумагу же читали при тебе.

Али не слышал?

Стрелец Слышать-то я слышал;

Но не поклеп ли?

Казак Вот еще! поклеп!

Ведь Просовецкого он засадил же.

Второй стрелец Проведать бы: за что?

Казак Что тут проведать?

Известно, что мешал.

Входит Чуп.

Второй казак А, дядя Чуп!

Чуп Где ваши сотники? где голова?

Стоите здесь без дела... Стыд и срам!

Не отставайте, дурни, от своих!

Стрелец А на кого? — На Ляпунова, что ли?

Чуп На Ляпунова? Черт тебя возьми!

Когда тебя обидел Ляпунов?

Казак Он казаков обидел. Казаки...

Чуп Да! Думали схватить врасплох Прокофья, —

Не тут-то было; глядь: стрельцы в ружье!

Пошла сначала с ними перебранка,

Кричали хлопцы: «Выдайте его!»

Молчат, не выдают. Тут удальцы,

Казачья молодежь, народ горячий,

Не вытерпели, принялись стрелять,

И... закипело! — Что же? — как на грех,

Откуда ни возьмись, вдруг поляки.

Стрелец Как? Поляки?

Чуп Им, брат, зевать? Не так ли?

«На поляков, ребята! на врагов! —

Тогда завопил нам же Ляпунов, —

Отложим ссоры; к вам на суд явлюсь.

Вперед! на поляков!» — И бросились

Все мы, обиды позабыв, на ляхов.

Меня завидел, подозвал: «Старик,

Скорее в табор, к князю Трубецкому».

Сказать хотел я что-то: он взглянул,

И я — оторопел я, — вот я здесь.

На поляков же, братцы, в самом деле!

Трубецкой

(верхом) В ружье, ребята! стройтесь! на врагов!

Войско собирается.

Все Ура! вперед! На поляков безмозглых!

Сцена 3

Арбат. Сражение. Сходят с коней Ляпунов и Трубецкой.

Прокофий Враги бегут, не смеют и озреться.

Спасибо, князь Димитрий: этот день

Тебе принадлежит.

Трубецкой Хвала вождя такого,

Как ты, лестна мне. Только казаки...

Прокофий И казаки дрались не хуже наших.

Трубецкой Не спорю; да горазды бунтовать.

Прокофий Сегодня, брат, за храбрость им прощаю.

Мы помирились.

Трубецкой А бумага?

Прокофий Что ж?

Подложная.

Трубецкой Конечно, без сомненья;

Однако...

Прокофий Дале?

Трубецкой С подписью твоей.

Прокофий А разве князь Димитрий Тимофеич

Не слыхивал, чтоб подпись чью-нибудь

Подделать можно? — впрочем...

Трубецкой Друг ты мой!

Я уж сказал и повторяю: верю.

Тебе оправдываться предо мной

Не надобно; но казаки...

Прокофий Заруцкий

Мутит их.

Трубецкой Ты опять несправедлив.

Иван Мартыныч, право, — добрый малый;

Быть может, он не дальнего ума,

Зато и прям и честен. — У меня

Он был же и с бумагой. Брат, казак!