Кажись, и без утайки все открыть.

Прокофий Да я и не таюсь.

Захарья Рассказывай!

Помилуй! слухом полнится земля:

Неужто даром? Господарь, державец

Рязанский, — Белый царь... — вот имена,

Какие носишь ты в устах народа.

Прокофий Нелепый бред! бессмысленный! мутит,

Терзает душу и меня погубит,

Тогда как не легко вам заменить

Меня иным и лучшим. Впрочем, пусть!

Когда бы только кто привел к концу

Мой труд, урок, назначенный мне богом!

Пусть был бы здесь хоть прежний мой противник

(Он ревностный слуга земли родной)

Пожарский... Я бы менее тужил;

Пусть знал бы я, что по себе ему

В наследство дело рук моих оставлю,

Я был бы рад на отдых в землю лечь;

Его мечу и непорочной вере,

Не оскверненной в омуте злодейств

И бед неслыханных, в котором тонем,

Я завещал бы подвиг свой святой!

(Быть может, подвиг-то и не по мне:

Порой вливаются и страх и трепет

Мне в грудь, когда размыслю я о нем.)

Но, роком непостижным пораженный,

Вдруг отнятый у русских смелых сил,

Пожарский так же пал, как Михаил,

Наш воевода славы незабвенной.

Да! отдыхает от смертельных ран

Младой стратиг, надежда россиян,

На Скопина похожий чистым сердцем

И разумом и доблестью души.

Захарья Пожарский не умрет. Тебе за пиром

Надолго сам достался Трубецкой,

Хозяин, мне — Аврамий, келарь лавры,

Что прибыл к вам недавно. Рад я был:

Товарищ мне по бывшему посольству,

Товарищ и по хитрости, с какой

Он, я и несколько других отстали

От главного посла, чтобы служить

Ему вернее...

Прокофий Братец, мне ль не помнить?

Как бог свят, многое загладил ты

И многое тебе господь отпустит

За то, что даже именем своим

Ты жертвовать решился, что решился

Прослыть изменником в глазах друзей,

Чтоб послужить им лучше и верней.

Захарья Ххмм! я себя (признаться) утешал

Тем только, что в душе панам смеялся:

Надуты, чванны, заняты собой —

А легковерны, хуже ребятишек...

Да дело о Пожарском: старику

Соседу был я рад, разговорились...

И он сказал мне, что Пожарский слаб,

Но есть надежда. Иноки героя,

Для безопасности, для тишины,

Для лучшего леченья и покоя,

Подале от тревог и бурь войны

Отправят, — может быть, на Волгу в Нижний.

Прокофий Благодарю за весть: теперь умру

Спокойно, без забот, когда угодно

То будет господу.

Захарья Вот бог тебе,

Тебя не понимаю! — Торжествуешь,

Противники у ног твоих, вся Русь

В твоей руке, — к земле родимой Кремль

Вновь припаять готовишься мечом

И кровью поляков; ты наш Сампсон,

Ты наш Давид, ты первый человек

Под русским небом; только захотеть бы —

И без греха (ведь вымер же весь род

Царей московских) можешь взять венец

И бармы Мономаха, — между тем

О смерти мне толкуешь!

Прокофий Ты в горячке! —

Прокофью Ляпунову, дворянину

Ничтожному... Ты не в своем уме!

Захарья А Годунов? а Шуйский?

Прокофий Славный род их

К престолу ближе был, но и они

Погибли же!

Захарья Положим, будто так;

Кто ж нами будет править?

Прокофий Не поляк;

За это я тебе душой ручаюсь.

Наш долг исполнить только что на нас,

На недостойных, возложил всевышний;

И жребий свой стократ благословлю,

Когда успею; но, чтоб я успел,

Не слишком верю.

Захарья Ты опять свое!