Которые ваш гений завещал

Вниманию и памяти потомства...

Поэт За наглый знак такого вероломства...

Но чувствую: всего глупей

Ждать благородства от — чертей.

Кикимора Да! свой устав у нас, свои обыкновенья:

Не оскорбят нас ваши оскорбленья;

И я ж философ и плебей,

Хотя теперь и шляюсь в модном свете;

Поговорим же о другом предмете!

Итак, Ижорский стал ханжой у вас?

И, если не морочите вы нас,

Его увидим вскоре мы монахом.

От этого не трепетом, не страхом,

Зевотой обдает меня...

Монахом! — нет, со дня,

В который вы мне увольненье дали,

От духа времени в своей глуши

Немилосердо вы отстали!

Вы верите в любовь, в могущество печали,

В огонь страстей и в теплоту души...

Ба! это все давно истертые пружины!

Нам нужны ныне посильней картины:

Герой сороковых годов

Без сердца, без друзей и без врагов;

Он даже самого себя не любит,

Не мстит, а если губит,

Так потому, что скучно и что вник

В ничтожество людей, — ему сказал рассудок:

Их нечего беречь. Он истинно велик,

Он убежден, что все на свете предрассудок,

Все вздор. — Когда ж расстроится желудок

Или не спится, — он начнет писать дневник...

Дневник chef d'oeuvres:^[203] в нем, как анатом искусный,

Фразер наш разлагает свой же труп —

И варит из него спартанский, черный суп,

Суп гадкий, может быть, — зато чертовски вкусный.

Поэт Ижорский мой — не так ли? — просто глуп?

Кикимора Вот и обиделись! — Знать, что и в наше время

Поэты раздражительное племя.

С полсотни мастерских стихов

В Ижорском, например когда на сцену

Выводите меня или других бесов;

Но — сделайте в развязке перемену:

Смешное ваше Отче согреших —

Не в нравах нынешних холодных и сухих.

Не лучше ль будет, ежели участье

В убийстве графа примет ваш герой?

Вы покачали головой:

Не нравится? — Так что ж? — Ударьтесь в сладострастье.

Обратно в Петербург (нам это нипочем!)

Молодчика перенесем;

Там мы с Ундиною Невы его сведем...

Не бойтесь же! боязнь удел певцов бездарных.

При хоре роковом духов элементарных

(Тот хор напишете в стихах таких,

Чтоб ужас с негою сливался дико в них),

При полном месяце среди лазури ясной

В объятья девы вечно молодой,

Всегда причудливой, всегда прекрасной,

Однако без души живой,

Уже не находя ни в чем земном отрады,

С безумным хохотом бросается герой, —

И что же? — тело сладостной наяды

Вдруг тает и — становится рекой.

Он тонет... Будет с вас; а только будьте новы,

И прочь все предрассудки, все оковы:

В одно спаяйте бред и смех,

Сарказм и страх, поэзию и грех —

И адом поручусь за бешеный успех;

Да! ваше генияльное созданье

Вмиг завоюет вам всех зал рукоплесканье.

Поэт Бес, за совет благодарю.

Но, демон-обольститель,

Ты века нашего, положим, представитель,

Да я не для него творю.

Кикимора Не для потомства ли? — о! труд похвальный!

К потомству только путь довольно дальный:

Не оборваться бы, да вместе — с книгой — бух...

Поэт Бух в Лету? — Так и быть. Прощай, лукавый дух!

ДЕЙСТВИЕ III

ЯВЛЕНИЕ I

Эгина. Дом президента. Барба-Яни и Ижорский.

Барб а-Яни Итак, вы едете, и это непременно?

Остаться с нами вас ничем не убедим?

Ижорский Граф, слишком было бы надменно

Мне думать, будто я для вас необходим.

А сверх того, скажу вам откровенно,

Я не нашел у вас, чего искал.

Барба-Яни Мне странно и, признаться, даже больно,

Что вы так говорите, хоть довольно

И я подобных отзывов слыхал:

Иной мечтал