Я спрашиваю вас:

Согласны ли принять мое вы предложенье?

Нет? — так покиньте же мое уединенье,

Меня оставьте одного;

Чтобы, как прежде, мне людей не видеть,

Отречься навсегда от мира, от всего

И без изъятья всех вас ненавидеть!

Идет; Лидия удерживает его.

Лидия Ижорский! боже мой! согласна... я твоя!

Ижорский Теперь тебя своею я считаю,

Теперь ты истинно моя.

В беседке... в полночь... ожидаю.

(Уходит.)

Лидия

(одна) Не сплю ли я? не в мрачном ли бреду

Меня пугают дикие виденья?

Что я сказала? помощь где найду?

К кому воздвигну стоны и моленья?

Увы мне! сердце с сердцем не в ладу:

От неба ль, от чудес мне ждать спасенья?

Весь мой обзор могильной мглой одет:

Потух отрадный, путеводный свет.

Сурово, бренное свое созданье,

Сурово наказал меня мой бог:

Кому и жизнь и каждое дыханье,

Все чувства посвятила я, он мог

Обречь меня на срам и поруганье?

Бессмертный! ты непостижим и строг:

Что смертного, как бога, я любила,

За то меня твоя карает сила.

О дочери молися, мать моя!

Ты, коей глас любезный и священный

С младенчества златого помню я!

Ко слабой мне, отвсюду утесненной,

Из рая пусть прострется длань твоя,

Или к своей обители блаженной

Восхить меня: постыл мне мир земной;

Покоя жажду страждущей душой...

Покоя жажду... ах! но очарован

Всесильным обаянием мой дух:

К нему привязан, связан с ним и скован,

К погибели стремится, слеп и глух...

Страдалец! нет, он счастьем не балован:

Везде встречал и взор его и слух

Предательство; он горькую судьбину

Был должен пить... и я его покину?

Я? никогда! ему я докажу,

Что в мире есть еще любовь прямая;

Что суетой и я не дорожу;

Пусть судит и гласит толпа слепая,

Ты подвиг мой благослови, святая!

Так, устою, все бури отражу:

В житейской темной, горестной пустыне

Я буду ангелом его отныне.

(После некоторого молчания) Все решено. Нет Лидии: она

Для мира, для родных погребена;

Отныне отроком да будет дева,

Рабом да будет гордая княжна;

И раб судеб не убоится гнева,

И отроку не будет смерть страшна,

С весельем он сразится с нищетою:

Он укреплен любовью роковою.

Но кто ж введет меня в унылый дом,

Где ныне вновь Ижорский одинокий,

С ужасным, всех пугающим челом,

Снедаемый змеей — мечтой жестокой,

Как первый богом мучимый злодей,

Как Каин, отречется от людей?

К нему, как волны ко скале кремнистой,

Толпа текла из города всего;

Но только юношу с душою чистой

Из всей толпы Ижорский одного

Встречал когда-то взором несуровым;

И душу за Ижорского Веснов

Был в это время положить готов.

И я — я не без власти над Весновым:

Свой первый пламень посвятил он мне;

Меня любил он в робкой тишине.

Вот верный, вот усердный мой союзник!

К нему, в столицу, не теряя слов!

Так, им и мной наш драгоценный узник

Воздвигнется из адовых оков.

(Поспешно уходит.)

Смерклось; вечерняя заря осветила сад багряным мерцанием; несколько музыкальных аккордов, потом являются Титания и Ариель.

Титания Сильф, где был ты, где порхал?

Ариель Мед с цветов я собирал,

Омывался я росою.

Титания Сильф, бессилен ты и мал;

Но судьбы благой рукою

Быстротой ты наделен,

Наделен умом проворным;

Ныне мне явись покорным, —

Мною будешь награжден.

Ариель Быть твоим слугой не мне ль?

Вечный раб твой Ариель:

С ранней, сладостной денницы