Спал с глаз покров бывалой слепоты,

И сновиденьями я назвал сновиденья:

Увидел я людей в их гнусной наготе,

Изгибы душ бездонных разгадал я,

Зажег светильник в их ужасной темноте,

Всю злобу, все коварство их познал я.

Меня вы любите? вы говорите так...

Желал бы верить, но — мне ненавистен мрак:

С словами сердце не всегда согласно;

Хочу, чтоб для меня светло все было, ясно.

Лидия Несчастный, бедный друг! что, что скажу тебе?

Не оскорбляюсь, нет: душою я болею.

Ах! не желала бы и злейшему злодею

С тобой равняться в тягостной судьбе,

Какого страшного в себе ты кормишь змия!

Желаешь доказательств: но какие,

Скажи мне, доказательства сильней

Тех, что сквозь слезы из моих очей

Блестят теперь? тех, что из каждого движенья,

Из звука слов моих сам можешь почерпнуть?

Как веру влить в твою неверящую грудь?

Как одолеть твои упорные сомненья?

И если ты не убежден

Всем тем, что видишь, всем, что слышишь, —

Что ж убедит тебя? — Тобой мой дух пленен,

В моем дыханьи каждом дышишь

Ты, ты один; так, ты один

Моих всех чувств и мыслей властелин;

Да! из малейших даже обстоятельств

Ты мог бы видеть, как люблю тебя,

И что тебе весь мир я и себя

Охотно б отдала... Каких же доказательств,

Жестокий, требуешь еще? — Но нет: скажи!

Какие б ни были, я наперед согласна

И, радостна, безгласна,

На все решаюсь: прикажи.

Ижорский Доверье нужно мне; одно доверье

Доверье может породить во мне,

И вот вопрос мой вам, сиятельной княжне:

Вы в силах ли презреть высокомерье,

Спесь рода своего, молву и сан отца?

Принадлежать мне до венца

Вы в силах ли?.. Молчишь, бледнеешь... Слушай, кто я:

Ценою счастья и покоя,

От роковых, от грозных сил

Ценою дорогою я купил

Единственный мой дар. Дар этот что? Свобода.

Да! после многих тягостных побед

Не святы для меня ни одного народа

Обычьи, предрассудки, бред.

Единый мой закон, единый бог — природа.

И мне подобна быть должна

Та мощная, отважная жена,

Которая подать не содрогнется руку

Мне на всю жизнь: со мной сопряжена,

Должна дерзать на скорбь, на смерть, на муку.

Должна встречать с возвышенным челом

То даже, что зовете вы стыдом.

Не так ли? Вас, княжна, я ужасаю?

Однако же я честный человек,

Я слова данного не нарушал вовек;

И вам под клятвой обещаю:

Как скоро сами вы по жертве той

Решитесь быть моей обвенчанной женой,

Тогда исполню вашу волю,

И пусть обряд пустой

Соединит, как сам умеет, нашу долю.

Лидия О боже праведный! он болен, он больней

Стократ, чем думала я в простоте своей!

Ижорский! что, о! что мне предлагаешь?

Своей ли собственной погибели желаешь?

А мне? в ужасном лучше бы огне,

В пучине пламенной, неизбежимой

Истлеть, исчезнуть было мне!

Ты для того ли спас меня, неустрашимый,

Чтоб стала я тебе, бесстрашному, в боязнь?

Чтоб ты, спаситель мой, обрел в спасенной казнь?

Внемли: ты уж теперь растерзан подозреньем;

Не сомневаюсь в слове я твоем:

На мне ты женишься; но что? всегда, во всем,

Уверенный моим паденьем,

Что снова пасть могу, — во всем ты ложь, обман

Увидишь, растравишь все язвы прежних ран,

К ним новые, ужасные прибавишь

И страшным бременем меня, себя подавишь.

Меня? не мыслю о себе:

Я силою непостижимой,

Таинственной, неодолимой

Привлечена к тебе...

Нет! об одной твоей я думаю судьбе:

О! сжалься над собою;

О! да остануся достойною тебя;

Меня губя,

Души моей любимец, ты со мною

Не погуби себя!

Ижорский

(в сторону) Еще она, клянусь, и бездну одолеет!

Клянусь, меня едва

Не сбили чистый взор и мощные слова.

Нет! нет! все это вздор, притворство! — не успеет!

(Громко) Княжна, в последний раз