Но что? Чей это грозный глас

Восстал и будто гром раздался?

Се дух неистовых смешался,

И рать их страху предалась!

О дивный муж! С твоим глаголом

Не бог ли некий сочетал

Свой зов над полным смерти долом

И в ад губителей позвал?

И вдруг в них ударил и вихорь и дождь;

Перун ослепил их, их рев оглушил;

Их ратник бледнеет, содрогнулся вождь,

И рвутся коринфяне в сердце их сил!

Тогда увяли их десницы,

Их притупилася стрела,

Нога их в бегство потекла,

И разгромились колесницы;

Растаяли пред горстью тьмы,

Пожались тьмы косою брани:

Крылатым девам мщенья дани,

Их тел возвысились холмы!^[174]

6-я ора Скройтесь, роковые сечи!

Нет, не ужасы войны,

Нет, не вой враждебной встречи:

Славлю прелесть тишины!

Словом уст Тимолеона

Воскресает Сиракуз,

Стал святым жилищем муз,

Домом счастья и закона:

Все отечества сыны

Из унылого изгнанья

В милый край возвращены!

Миновали все страданья!

И божественный слепец,^[175]

Их одряхший свободитель,

Зрится меж детьми отец,

Вольных стен до гроба житель!^[176]

7-я ора Сравнись, о голос мой, со стоном Филомелы!

Конец великого пою:

Он воспарил в Олимп, на пир богов веселый,

В отчизну горнюю свою!

Но граждане стеклись, покинул плуг оратай,

Рыдает по отце народ!

И се из той толпы вдруг выступил глашатай,

И гром от уст его течет:

«Внемлите! Возвещу признательность народа;

Граждан поведаю закон:

День смерти друга их да будет в год из года

Тимолеону посвящен!

Пусть юные борцы вокруг его могилы

Свои отведают в прекрасный праздник силы

И бег коней его почтит!»

Сыны младых камен и радостных харит

В покое возрастут в дарованном им мире

И воспоют его на вдохновенной лире!^[177]

Целый хор Смертных и богов отец,

Сам Кринид его прославит,

Взложит на него венец

И в фарос его поставит

Для слабеющих сердец!

ДЕЙСТВИЕ IV

Ночь. Театр представляет пустынную часть города, вблизи на холме развалившаяся башня; в отдалении слышен стук сражения, и рдеют заревы пожаров.

ЯВЛЕНИЕ 1

Аглая вбегает и падает у подножия башни; за нею хор.

Хор О стой, царица!

Куда потек

Твой скорбный бег?

Нас бой облег;

К нам брань стремится, —

О стой, царица!

Аглая Где он? Где Тимофан? Где он, о боги?

Увы! Меня отселе не несут

Бессильные, мертвеющие ноги!

Напрасен был боязненный мой труд!

Почто, свирепым воплем пробужденна,

В пустынной тьме отверзла очи я?

Когда, крылатым страхом пораженна,

Его вотще на ложе длань моя

Средь стонов суетных, в слезах искала,

Почто тогда же жизнь я не скончала?

Несчастная! Я град весь обтекла:

Огни и шум, покрыла бледность лица,

Повсюду бешеный мятеж ярится,

Повсюду крику битвы я вняла;

Не раз во тьме свистящая стрела

Жужжала мимо смертью мне отрадной,

Не раз на труп я наступала хладный:

К нему, к нему проникнуть не могла!

Быть может, он теперь изнемогает;

Наемник, может быть, его предал;

Быть может, он в толпе сограждан пал

И — ax! — его изменник поражает!

1-й корифей Я по следам твоим бегу,

Боязнью бурной утесненный:

Но ободрить не возмогу

Твой дух, страданьем угнетенный!

2-й корифей Опасен светлый сан царев;

Не твердый щит для багряннцы

Рабов и варваров десницы,

Народный кровожаден гнев!

Хор Как ты, боязнью утесненны,