Мой рог подъемлет дикий вой —

И вдруг хватает вихрь злодея:

Его глушит и стон и свист;

Он мчится, как осенний лист,

Он скачет, пляшет, цепенея;

С лица ручьями льется пот,

Кружится, наконец падет —

И се на крае небосклона,

Смыкая свой потухший взор,

Он узнает духов собор

И их владыку Оберона!

Поэт

(вполголоса) Сестрица, он родня быть должен Аполлона:

Он мой запомнил каждый стих!

Оберон Но неизменный щит благих,

Я пестую, лелею их;

Незримым другом и вожатым

Гюону всюду предлечу;

Велю рабам своим крылатым —

И вдруг один летит к мечу

(Любимцу меч сей угрожает),

Но сильф взнесенный исторгает;

Речет — и, братиев губя,

Враги, беснуясь, на себя

Слепую обратят десницу:

Убийца поразит убийцу!

В степи усталого другой

Ведет к надежному жилищу;

Несет ему питье и пищу.

А третий мощною рукой,

Счастливца день и ночь стрегущий,

Вдаль от его смиренной кущи

Чудовищ гонит и разбой.

Алина! Оберон могущий

В сей для тебя священный день —

Услышь — клянется пред тобою:

Я над сынов твоих главою

Простру спасительную сень;

Прикрою их своей рукою;

Верь, не изменятся душою;

Цель их деяний будет честь.

А мне их поручи довесть

Чрез бури к счастью и покою!

Титания Титанию ты видишь пред собою:

Я дочерей твоих пристрою;

Найду им женихов младых,

Прекрасных, мощных, светлооких,

В семействе милых и живых,

А в жизни твердых и высоких!

Вдали от всех забот и мук,

Тебя толпой любезных внук,

Послушных, умных и пригожих,

На матерей своих похожих,

Толпою внуков окружу —

Твой век в их жизни продолжу!

Ариель Мне за долгое служенье

Даст отставку Оберон;

Я люблю уединенье:

Братцы духи, вам поклон!

Поселюсь в дому Алины;

Скромный, верный домовой,

Ариель сии долины

Станет окроплять росой:

Здесь я заживу незримый!

Но когда вздохнет зефир,

Будто звук воздушных лир,

На листок с листка носимый,

Ярче вспыхнет огонек

В час полуночи священной,

Веселее сокровенный

Вскрикнет в сумерках сверчок, —

Верь, тогда я не далек!

Загорятся ли ланиты

Спящих дочерей твоих? —

Я тогда парю сокрытый,

Я зарей румяню их!

Их власы завью в купальне;

В их укромной, мирной спальне

В час всеобщей тишины

Соберу златые сны.

Их товарищ и хранитель,

Я заботливой рукой

Наделю их красотой

И украшу их обитель!

Пук Пук не злой, а резвый гений:

Признаюсь, люблю шутить;

Но среди твоих владений

Обещаюсь не шалить!

Калибан Что же бедный Калибан

Наконец Алине скажет?

Чем усердье ей докажет?

Все кричат, что я буян

И невежа и ленивец:

Горемыка, несчастливец,

Чем поздравлю госпожу?

Но презреть их брань прошу!

Хоть порой и спать охотник,

Верь, я не плохой работник!

Алина Ах, дядюшка! и вы! ну, как вы нарядились!

Как благодарна вам и Юлии моей!

Но дайте мне обнять детей...

Так вот к чему клонились,

Мой друг, слова высокие твои?!

Поэт Ужели предо мной племянницы мои?

Юлия Брат, извини мои затеи;

А мочи не было: сильфиды, эльфы, феи

Страх надоели мне!

Везде с духами — наяву, во сне,