Спокойно Пастухи барашка потрошат,

     А псы смирнёхонько лежат,

Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:

«Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья,

Когда бы это сделал я!»

Кукушка и Горлинка

Кукушка на суку печально куковала.

     «Что, кумушка, ты так грустна?»

Ей с ветки ласково Голубка ворковала:

     «Или о том, что миновала

          У нас весна

И с ней любовь, спустилось солнце ниже,

     И что к зиме мы стали ближе?» –

     «Как, бедной, мне не горевать?»

Кукушка говорит: «Будь ты сама судьёю:

Любила счастливо я нынешней весною,

     И, наконец, я стала мать;

Но дети не хотят совсем меня и знать:

     Такой ли чаяла от них я платы!

И не завидно ли, когда я погляжу,

Как увиваются вкруг матери утяты,

Как сыплют к курице дождём по зву цыпляты:

А я, как сирота, одним-одна сижу,

И что́ есть детская приветливость – не знаю». —

«Бедняжка! о тебе сердечно я страдаю;

Меня бы нелюбовь детей могла убить,

     Хотя пример такой не редок;

Скажи ж – так-стало, ты уж вывела и деток?

     Когда же ты гнездо успела свить?

          Я этого и не видала:

          Ты всё порхала, да летала». —

     «Вот вздор, чтоб столько красных дней

     В гнезде я, сидя, растеряла:

     Уж это было бы всего глупей!

Я яйца всегда в чужие гнёзды клала». —

«Какой же хочешь ты и ласки от детей?»

     Ей Горлинка на то сказала.

Отцы и матери! вам басни сей урок.

Я рассказал её не детям в извиненье:

     К родителям в них непочтенье

     И нелюбовь – всегда порок;

Но если выросли они в разлуке с вами,

И вы их вверили наёмничьим рукам:

     Не вы ли виноваты сами,

Что в старости от них утехи мало вам?

Гребень

Дитяти маменька расчёсывать головку

     Купила частый Гребешок.

Не выпускает вон дитя из рук обновку:

Играет иль твердит из азбуки урок;

          Свои всё кудри золотые,

     Волнистые, барашком завитые

          И мягкие, как тонкий лён,

Любуясь, Гребешком расчесывает он.

И что́ за Гребешок? Не только не теребит,

          Нигде он даже не зацепит:

          Так плавен, гладок в волосах.

Нет Гребню и цены у мальчика в глазах.

Случись, однако же, что Гребень затерялся.

          Зарезвился мой мальчик, заигрался,

          Всклокотил волосы копной.

Лишь няня к волосам, дитя подымет вой:

               «Где Гребень мой?»

               И Гребень отыскался,

Да только в голове ни взад он, ни вперёд:

          Лишь волосы до слёз дерёт.

          «Какой ты злой, Гребнишка!»

               Кричит мальчишка.

А Гребень говорит: «Мой друг, всё тот же я;

          Да голова всклокочена твоя».

Однако ж мальчик мой, от злости и досады,

     Закинул Гребень свой в реку:

     Теперь им чешутся Наяды^[83].

     Видал я на своём веку,

     Что так же с правдой поступают.

     Поколе совесть в нас чиста,

То правда нам мила и правда нам свята,

     Её и слушают, и принимают:

     Но только стал кривить душей,

     То правду дале от ушей.

И всякий, как дитя, чесать волос не хочет,

          Когда их склочет.

Скупой и Курица

Скупой теряет всё, желая всё достать.

     Чтоб долго мне примеров не искать,

     Хоть есть и много их, я в том уверен;

     Да рыться лень: так я намерен

     Вам басню старую сказать.

Вот что́ в ребячестве читал я про Скупого.

     Был человек, который никакого

     Не знал ни промысла, ни ремесла,

Но сундуки его полнели очевидно.

Он Курицу имел (как это не завидно!),

          Котора яица несла,

               Но не простые,

               А золотые.

          Иной бы и тому был рад,

Что понемногу он становится богат;

     Но этого Скупому мало,

          Ему на мысли вспало,

Что, взрезав Курицу, он в ней достанет клад.

И так, забыв её к себе благодеянье,

Неблагодарности не побоясь греха,