Утыкавши себе павлиным перьем хвост,

Ворона с Павами пошла гулять спесиво –

     И думает, что на неё

     Родня и прежние приятели её

     Все заглядятся, как на диво;

     Что Павам всем она сестра,

     И что пришла её пора

Быть украшением Юнонина двора^[79].

Какой же вышел плод её высокомерья?

Что Павами она ощипана кругом,

И что, бежав от них, едва не кувырком,

     Не говоря уж о чужом,

На ней и своего осталось мало перья.

Она-было назад к своим; но те совсем

     Заклёванной Вороны не узнали,

          Ворону вдосталь ощипали,

     И кончились её затеи тем,

     Что от Ворон она отстала,

          А к Павам не пристала.

Я эту басенку вам былью поясню.

Матрёне, дочери купецкой, мысль припала,

          Чтоб в знатную войти родню.

          Приданого за ней полмиллиона.

          Вот выдали Матрёну за Барона.

Что ж вышло? Новая родня ей колет глаз

Попрёком, что она мещанкой родилась,

А старая за то, что к знатным приплелась:

          И сделалась моя Матрёна

               Ни Пава, ни Ворона.

Лиса-строитель

Какой-то Лев большой охотник был до кур;

     Однако ж у него они водились худо:

          Да это и не чудо!

     К ним доступ был свободен чересчур.

               Так их то крали,

          То сами куры пропадали.

Чтоб этому помочь убытку и печали,

Построить вздумал Лев большой курятный двор,

     И так его ухитить и уладить,

     Чтобы воров совсем отвадить,

А курам было б в нём довольство и простор.

          Вот Льву доносят, что Лисица

          Большая строить мастерица –

          И дело ей поручено,

С успехом начато и кончено оно:

          Лисой к нему приложено

          Всё, и старанье и уменье.

Смотрели, видели: строенье – загляденье!

А сверх того всё есть, чего ни спросишь тут:

Корм под носом, везде натыкано насесток,

     От холоду и жару есть приют,

И укромонные местечки для наседок.

          Вся слава Лисаньке и честь!

     Богатое дано ей награжденье,

          И тотчас повеленье:

На новоселье кур немедля перевестъ.

          Но есть ли польза в перемене?

          Нет: кажется, и крепок двор,

          И плотен и высок забор –

          А кур час от часу всё мене.

     Отколь беда, придумать не могли.

Но Лев велел стеречь. Кого ж подстерегли?

          Тое ж Лису-злодейку.

Хоть правда, что она свела строенье так,

Чтобы не ворвался в него никто, никак,

Да только для себя оставила лазейку.

Волк и Кот

Волк из лесу в деревню забежал,

     Не в гости, но живот^[80] спасая;

     За шкуру он свою дрожал:

Охотники за ним гнались и гончих стая.

Он рад бы в первые тут шмыгнуть ворота,

               Да то лишь горе,

          Что все ворота на запоре.

          Вот видит Волк мой на заборе

                    Кота

И молвит: «Васенька, мой друг! Скажи скорее,

          Кто здесь из мужичков добрее,

Чтобы укрыть меня от злых моих врагов?

Ты слышишь лай собак и звук рогов!^[81]

Всё это ведь за мной». – «Проси скорей Степана;

Мужик предобрый он», Кот-Васька говорит.

«То так; да у него я ободрал барана». —

          «Ну, попытайся ж у Демьяна». —

          «Боюсь, что на меня и он сердит:

          Я у него унёс козлёнка».

          «Беги ж, вон там живёт Трофим». —

«К Трофиму? Нет, боюсь и встретиться я с ним:

На меня с весны грозится за ягнёнка!» –

«Ну, плохо ж! – Но авось тебя укроет Клим!» –

«Ох, Вася, у него зарезал я телёнка!» –

«Что вижу, кум! Ты всем в деревне насолил»,

          Сказал тут Васька Волку:

Какую ж ты себе защиту здесь сулил?^[82]

Нет, в наших мужиках не столько мало толку,

Чтоб на свою беду тебя спасли они.

     И правы, – сам себя вини:

     Что ты посеял – то и жни».

Волк и Пастухи

Волк, близко обходя пастуший двор

     И видя, сквозь забор,

Что́, выбрав лучшего себе барана в стаде,