Старуха не успела ответить. Перегнувшись с балкона третьего этажа тревожно и громко крикнул кореец:

— Жмур тут. Поднимайтесь. Хлорка выветрилась.

В квартире было темно и душно. Матрасы, одежда, простыни сброшены на пол, мебель сдвинута. Везде валялся мусор, гниющие остатки еды. На потолке и стенах гроздьями кишели клопы-солдатики. Дархан знал эту напасть не понаслышке. В детстве мать заставляла спиливать ветви и сучья деревьев, идущие к окну. И все равно каждое лето, раскручивая окна, находили они с братом целые колонии красных клопов с черным узором на крыльях. Узор этот напоминал Дархану не то Пьеро, не то грустного клоуна-мима. Дархан пугал Алмаза, что жуки эти — предвестники смерти и если их кто увидел, то покойника в доме не избежать. Мать вычищала их пылесосом, награждая Дархана подзатыльником за басни. Впрочем, Алмаз не больно то ему и верил. Слишком много было клопов. При таком количестве все жильцы их дома, включая старосту подъезда Алевтину Владимировну, должны были помереть раза три, не меньше.

Густо воняло хлоркой, но в зале Дархан все же учуял приторный запах мертвечины. Зашел на балкон, чтобы тут же выскочить и, не сдержавшись, блевануть в заваленный выеденными консервами угол. Утираясь рукавом, Дархан услышал, как безразлично, почти улыбаясь, старуха сказала:

— Вот он, Бектурсынов Асхат Азаматович. Муж мой несчастный.

Разговаривали в одной из квартир, на первом этаже. Здесь сохранился пыльный диван и несколько стульев. Старуха пила горячий из термоса чай. Несмотря на жаркий полдень, ее знобило. Дархан, сняв куртку, накинул ее на плечи старухи.

— Надия Васильевна я. Вообще-то отца Уалихан звали, но все в колхозе его Васей звали, так и пошло, — старуха с удовольствием отпила еще чаю. Умер вот, сам. От сердца. Артық за ним приходил. Два дня подряд приходил. Как-то отбивались. Хотя сам и не ходил давно. Ноги подвели. А вот в третий раз не повезло.

— Получается, это Артық его погубила? — голос Дархана эхом отозвался в пустом зале.

Старуха покачала головой.

— Утро было раннее. Артық пришла. Сам дико закричал. Я с баллоном прибежала, когда Артық до него почти добралась. А потом скукожилась вся и в стене исчезла.

— После хлорки?

Старуха пожала плечами.

— Я хлорку даже и не стреляла. Сама ушла. Не знаю почему. Я к саму подбежала. А он мертвый лежит.

— С чего вы взяли, что мертвый?

Старуха внимательно посмотрела на задавшего вопрос Валю. Погрозила ему пальцем.

— Я заслуженный эксперт-криминалист. Кандидат наук!

Валя и Дархан переглянулись.

— Что ж я, смерть не диагностирую?

Дархан, присев, положил ладонь на старухину руку и сказал:

— Надия-апай, нам помощь вашего мужа нужна была. Мы Артықа разыскать хотим. Говорят — по трупам можно найти. Личинки там всякие, следы на теле, состояние одежды, съеденная пища. Если найдем, где Артық убивает своих жертв, если разыщем ее логово, то сможем справиться с ней.

Надия-апай скептически покачала головой.

— От нее нет спасения. Ее не победить. Мы прокляты в этом городе.

Дархан погладил старуху по руке.

— Ваш муж мог помочь. Но теперь его нет. Вы сказали, что эксперт-криминалист. Что кандидат наук, может хоть что-то…

Старуха внезапно вскочила, едва не опрокинув крышку от термоса с остатками чая. Стала ходить по комнате невероятно бодро для ее состояния и возраста.

— Хоть что-то? Хоть что-то⁈ — размахивая руками, она едва не задела дядь Еркена по лицу.

— Да я, между прочим, в десятку лучших выпускников нашего вуза вошла. Сам ваш, обыкновенный аулбай, приехавший черт знает откуда. На первой же сессии чуть с треском не провалился. Я его вытащила. В библиотеке к экзаменам готовила. Так до конца и тянула. Ну а потом уж свадьба, дети.

Запыхавшись, она вернулась на диван, села, скромно сложив руки на коленях. Огонь в глазах потух. Заговорила она тихим, печальным голосом.

— Он мне работать не давал. А уж как поженились, чуть до развода не доходило. Командировки — нет. Повышение квалификации — нет. Коллектив мужской, нечего задом вилять, — Надия-апай горько ухмыльнулась, — сам-то с лаборантками… да что уж там, иманды болсын, нет человека, — Надия-апай провела по лицу ладонями. Снова вспыхнул огонь в ее темных глазах. Тряся руками, заговорила:

— Сам прокурор области увольняться не разрешал. Надя (он так меня называл), без тебя, говорит, мы не справимся. Чуть какое громкое дело, за мной машину подают. Везут, куда надо. А сама это сильно бесило. Зачем терпела, сама не знаю. Любила, наверное. Детей ему не смогла родить. Он меня не бросал. Хорошо жили. Только из-за работы все время спорили.

Дядь Еркен, которому, судя по всему, надоело все это слушать, гаркнул.

— Эй, кемпір, говоришь много. Помочь сможешь или нет?

Дархан, снова взяв за руку опешившую старуху, сказал.

— Надия-апай. На вас вся надежда. Сейчас Артық всех без разбора губит. По три трупа за день находим. Может хоть посмотрите?

Старуха загадочно улыбнулась.

— Мне тогда переодеться надо.

Когда вышли из подъезда, Никита, безбожно храпя, дрых возле незакрытого крана. Воды натекло немало. Никита лежал в самой луже, но его это совсем не беспокоило. Валя привел, завинтив кран, привел Никиту в чувство. Садить такого в машину никто не хотел.

— За наградой завтра приходи, — Валя отряхнул заляпанную Никитину кофту, — и еще, собери бригаду мужиков. Штуки три-четыре знакомых. Трупов много. Хоронить кому-то надо.

В качестве аванса Валя вручил Никите бутылку водки. Была ли это заначка с прежних времен либо закировцы гнали и лили в бутылки что-то свое, Дархан не знал. Никита же, возликовав, схватил подарок и, уточнив, куда и во сколько приходить, ушел, роняя с капли с мокрой одежды.

Распахнулась дверь подъезда. Надия-апай в пиджаке, похожем на форменный китель, изо всех сил старалась сохранить серьезное лицо. Дархан смотрел в ее ожившие глаза и был готов поклясться, что сейчас она выглядела лет на двадцать моложе.

Два тела лежали на прозекторских столах. Горела яркая хирургическая лампа, работал генератор. Надия-апай с сожалением сняла свой китель, чтобы надеть медицинский халат и перчатки. Волосы она тщательно спрятала под шапочкой, Шара подала ей очки с бинокулярной лупой. Алмаз приготовился помогать. Надия-апай прокашлялась и, назвав дату и время, приступила к своему жуткому ремеслу.

— Труп мужского пола, телосложение среднее кожа бледная, с выраженным трупным побледнением. Трупные пятна фиолетово-синюшные…

В этом кабинете с белым кафелем Надия-апай была кудесником, дирижером, неким полубогом, слушаться которого следовало четко и без лишних вопросов. Шара и Алмаз старались изо всех сил, но было видно, что и они не поспевают за виртуозным искусством эксперта. Мелькали инструменты, выгружались и взвешивались органы, хрустели кости под пилой.

— Органы грудной полости без признаков гнойно-воспалительных процессов. Легкие — умеренно-отечны, в просветах бронхов следы копоти, слизистая оболочка обожжена. Морфологическая картина демонстрирует вдыхание продуктов горения при жизни…

— Дархан разместился в углу прозекторской. Надия-апай стояла к нему спиной. И сейчас Дархан был почти уверен, что та жалкая немощная старуха и эта властная женщина — совершенно разные люди. Слушая ее речь, понимал, что там, в полной солдатиков квартире они беседовали с другим человеком.

— Сердце без патологий, перикард не изменен. Печень увеличена. Застойная. Желудок содержит частично переваренную пищу…

— Быстрее давай. Мы тут до вечера стоять не собираемся, — Дархан с ненавистью глянул на дядь Еркена, разрушившего своим грубым возгласом магию процесса. Надия-апай, повернулась сжимая в руках окровавленные инструменты. Внимательно посмотрела на дядь Еркена. Перевела взгляд на Закира. Сказала тихо, вежливо: