— Что-то не нравится? — усмехнулся Сора. Жрица рассмеялась:

— Нет, годится, коли на тебя блажь такая нашла. Судьба страны, которую я воздвигала полвека и которую в одночасье повергли в прах две обезьяны, решится одним броском монеты...

И Жрица, схватившись за живот, громко расхохоталась.

Почему бы и нет? Как будто у нее оставался выбор...

Противником ее были иманити — единственные, как она и сказала, против кого у нее еще оставались какие-либо шансы. И они предлагали ей сыграть в орлянку. Игру, жульничество в которой она легко могла обнаружить. Да еще и сторону монеты ей разрешили выбрать уже после броска.

Это было интересно. Если она проиграет даже на этих условиях, значит, погибнуть Восточному Союзу предрешено судьбой.

Жрица с довольным видом подытожила:

— Идет. Согласна я на твою игру.

Сора ответил ей таким же довольным взглядом, словно повстречал родственную душу.

— Я знал, что ты одна из нас. Теперь ты мне нравишься еще больше.

— Я в свой черед требую, — сказала Жрица, — защиты прав народа моего, самоуправление и доступ к владениям на большой земле.

Поскольку вызов бросала она сама, от предъявляемых ею требований легко могли отказаться. Пришлось ограничиться довольно скромными условиями, не соответствующими рискам, на которые она шла. Но Жрица решила, что это максимум, на который согласятся ее противники. Потребуй она возврата всех земель — и только что одержанная противником победа оказалась бы для них напрасной. Инициатива была за противниками, и выбор у Жрицы был невелик. Но если ей удастся хотя бы обеспечить неприкосновенность звервольфов...

— Если мы согласимся на защиту прав звервольфов, то нам придется вернуть тебе тех, кто остался на материке. А уж с ними тебе как-нибудь да удастся отвоевать потом и ресурсы. Молодец, Жрица, правильный выбор, — усмехнулся Сора.

«Этого он и ожидал, стало быть».

— Ну что... Начнем самую опасную в мире партию игры в орлянку?

— Потешный ты все же паренек... А можно чуток поменять условия ваши?

— Смотря как.

— Поклянись, что не будешь дурно обращаться с Идзуной, Ино... и моим народом. Даже если нашу фигуру заполучишь.

В случае если Восточный Союз войдет в состав Элькии, все права представлять его перейдут от Жрицы к Соре и Сиро. И звервольфов ждет в таком случае либо рабство, либо безжалостная эксплуатация — так или иначе мрачное будущее. Обладание фигурой расы даст Сиро с Сорой подобную власть.

На этот раз Сора неодобрительно покосился на Жрицу, словно та сказала что-то не то:

— Ты тоже так ничего и не поняла? Ну ладно, как хочешь. Ашшенте.

— Ашшенте. Итак...

Звякнула подброшенная Сорой монета, и началась самая опасная в истории игра в орлянку.

В тот же миг, как монета взмыла в воздух, золотистые глаза и мех Жрицы вдруг моментально, словно кто-то облил ее краской, сменили цвет на багровый.

— Что?!

Все присутствующие удивленно ахнули. Похоже, никто до этого момента не знал, что сама Жрица тоже была кровеборцем. Никто, кроме Соры и Сиро, которых эта метаморфоза ничуть не смутила.

«Ну, поглядим, безнадежно ли мое сопротивление».

Ее кровь взбурлила, и мир вокруг нее словно остановился.

Жрица до предела напрягла все свои органы чувств, позволяющие ей улавливать даже магию. Магия исходила... только от стоящей рядом с ней крылатой. Но характерного потрескивания, раздающегося при использовании заклинаний, слышно не было. Лишь магические духи беспокойно подрагивали, как всегда в присутствии крылатых.

Значит, никто из присутствующих не использовал магию. Магическое жульничество можно было исключить.

«Но это не значит, что в игре нет другого подвоха», — мысленно усмехнулась она.

Мир вокруг нее преобразился — восприятие Жрицы расширилось за допустимые телом пределы. Органы ее чувств, обходя законы физики, фиксировали все происходящее в радиусе полукилометра вокруг нее. Мир был в ее власти. Она ощущала шевеление каждого листика на дереве, каждую песчинку на земле.

«Никакой магии поблизости... Следов магического воздействия на монету... тоже нет?»

Жрицу охватили сомнения. Органы ее чувств улавливали малейшие дуновения ветра, движение всех частичек пыли, зависших в воздухе. Она знала, что количество вращений монеты определено заранее. Магического воздействия на нее она не наблюдала. Но подброшена монета была невероятно точным, рассчитанным движением.

Жрица в точности знала, как упадет монета. Она обернется вокруг себя в воздухе сто сорок два и две трети раза, ударится об пол, отскочит от него четыре раза, сделает еще пять целых и две десятых оборота, а затем упадет решкой вверх.

Очевидно, что именно с таким намерением ее подбросил и сам Сора.

«И вряд ли он не ожидал, что я этого не замечу».

После игры с Идзуной Сора вряд ли мог недооценивать остроту восприятия звервольфов.

Итак, без постороннего вмешательства монета гарантированно упадет решкой вверх. А если она вдруг упадет орлом после того, как Жрица назовет решку, это само по себе будет свидетельством жульничества.

Но как тогда объяснить ровное, уверенное сердцебиение Соры, Сиро и даже Идзуны и спокойное движение магических духов вокруг Джибрил? Все указывало на то, что все четверо уверены в победе Соры.

Жрица решила не ждать момента, когда монета начнет падать.

— Решка, — сказала она, усмиряя свою кровь.

Ее ударило отдачей. В реальной жизни побочные эффекты выхода за установленные природой границы были куда серьезнее, чем в виртуальной реальности. Приходилось в буквальном смысле бороться с восставшей против себя кровью. Некоторые расплачивались за это жизнью.

Если она проиграет даже после того, как пробудила свою кровь...

«Это будет просто смешно».

Монета описала в воздухе дугу и начала падать.

Выпадет решка — победит Жрица. Выпадет орел — она уличит Сору в жульничестве, и тот проиграет. От нее потребуется только выявить сам факт обмана. Шансов на победу у Соры не было.

Жрица широко раскрыла все еще налитые кровью глаза, не желая пропустить момент жульничества.

Монета, вращаясь в воздухе, ударилась о камень и... Нет!

...застряла на стыке камней, встав на ребро.

А?..

— Ой! Это что же получается — ничья? Бывает же такое! — с фальшивым удивлением воскликнул Сора. А потом и он сам, и вместе с ним Сиро, и даже Идзуна вдруг рассмеялись, не в силах больше сдерживаться.

— Интересно получилось... Если монета встала на ребро — это значит победу или поражение для нас обоих? — продолжал Сора, с наигранной задумчивостью почесывая подбородок. — А если допустить, что победили оба — тогда, получается, вступят в силу требования обеих сторон? То есть Союз войдет в состав Элькии, но сохранит за собой все права и автономию, а ресурсы мы будем делить между собой. Можно сказать, Восточный Союз присоединится к Элькийской Федерации! ❤

Жрица не знала, как реагировать на это внезапное предложение заключить межгосударственный союз.

Она поняла, что Сора специально встал так, чтобы под ногой у него был камень, который можно сдвинуть с места. И подбросил монету с расчетом на то, чтобы потом на этот камень наступить и создать щель, в которую упадет монета. Очевидное любому — можно даже сказать, провокационно наглое — жульничество.

Согласно Десяти Заповедям уже то, что она заметила это, означало проигрыш Соры. Стоит ей сказать о жульничестве вслух — и она выиграет. Но кое-что не позволяло ей этого сделать.

— Стой, но ведь... это даже больше, чем я просила!

Если она согласится с Сорой, что победу одержали оба, от этого выиграет в первую очередь сама Жрица. Как ни крути, если она умолчит о жульничестве, это сыграет на руку всему Восточному Союзу. Как раз поэтому она не могла так просто указать на него.