ПРЯЧУТСЯ...
Холодно становится, холодно!
Прошло красное лето...
Стынет кровь, вялыми становятся движения, одолевает дремота.
Хвостатый тритон всё лето прожил в пруду, ни разу не вылезал из него. Теперь вскарабкался на берег, побрёл в лес. Нашёл гнилой пень, скользнул под кору, свернулся там в клубочек.
Лягушки, наоборот, скачут с берега в пруд. Ныряют на дно, забиваются поглубже в тину, в ил. Змеи, ящерицы прячутся под корни, зарываются в тёплый мох. Рыбы стаями громоздятся в омутах, в глубоких подводных ямах.
Забрались в щёлочки, скважинки коры, в трещины стен и заборов бабочки, мухи, комары, жуки. Муравьи закупорили все ворота, все входы-выходы своего высокого стовратного города. Забрались в самую глубину его, жмутся там в кучи, потесней, — застывают так.
Голодно становится, голодно!
Холод не так страшен тем животным, у которых кровь горячая, — зверям, птицам. Лишь бы пища была: поел — словно печечку в себе затопил.
Но с холодом приходит и голод.
Скрылись бабочки, мухи, комары — и нечего стало есть летучим мышам. Они прячутся в дупла, в пещеры, в расселины скал, под крышу на чердаках. Повисают там вниз головой, прицепившись за что-нибудь коготками задних лапок. Запахиваются, как плащом, своими крыльями, — засыпают.
Скрылись лягушки, жабы, ящерицы, змеи, улитки. Спрятался ёж в своё травяное гнездо под корнями. Барсук реже выходит из норы.
ВОР У ВОРА ЗАПАСЫ УКРАЛ
На что уж хитра и воровата лесная ушастая сова, а нашёлся вор и её провёл.
Видом ушастая сова — совсем филин, только маленький. Клюв крючком, перья на голове торчком, лупоглазая. Как ни темна ночь, эти глаза всё увидят, уши всё услышат.
Зашуршит мышь в сухой листве — сова уж тут. Цоп! — и поднимается мышь на воздух. Мелькнёт ли зайчишка через полянку — ночной разбойник уж над ним. Цоп! — и бьётся зайчишка в когтях.
Натаскала себе сова битых мышей в дупло. Сама не ест и другим не даёт: бережёт про чёрный день.
Днём сидит в дупле, сторожит запасы. Ночами на охоту летает. Сама нет-нет и вернётся к дуплу: всё ли цело?
Вдруг стала замечать сова: будто меньше запасы её становятся. Хозяйка зоркая: считать не обучена — примечает так, на глазок.
Ночь пришла, проголодалась сова, полетела на охоту.
Возвращается — нет ни одной мыши! Видит: копошится на дне дупла зверюшка серенький, с крысу длиной.
Хотела когтями впиться, а он шмыг низом в скважину и несётся по земле. В зубах — мышонок.
Сова — за ним и уже совсем было настигла, да разглядела, кто воришка, струхнула и не стала отнимать. Воришкой-то оказался хищный зверёк — ласка.
ПУТЁМ-ДОРОГОЮ
Каждый день, каждую ночь отправляются в путь крылатые странники.
Летят не спеша, потихоньку, с долгими остановками — не то что весной.
Видно, не хочется им расставаться с родиной.
Порядок перелёта обратный: теперь первыми летят яркие, пёстрые птицы, последними трогаются те, что прилетели весной первыми: зяблики, жаворонки, чайки. У многих птиц вперёд летят молодые; у зябликов самки раньше самцов. Кто посильней и выносливей, дольше задерживается.
Большинство летит прямо на юг — во Францию, Италию, Испанию, на Средиземное море, в Африку.
Некоторые — на восток: через Урал, через Сибирь в Индию, даже в Америку. Тысячи километров мелькают внизу.
Виталий Бианки
К 150-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ И. С. НИКИТИНА
И. С. НИКИТИН И ЕГО СТИХОТВОРЕНИЯ
(1824—1861)
В ноябре 1853 года в одном из номеров воронежской газеты было напечатано стихотворение «Русь», которое произвело большое впечатление на читателей. Стихотворение говорило о могуществе нашей родины, о богатстве её природы. В нём чувствовалась горячая, искренняя любовь к родине, гордость за неё.
Такие стихи мог написать только талантливый поэт. Между тем их автора — Ивана Саввича Никитина — никто до сих пор не знал. Он был сыном обедневшего торговца и содержал в Воронеже постоялый двор, где останавливались на ночлег извозчики.
Никитин всего несколько лет учился в школе. Окончить школу ему не удалось — надо было самому зарабатывать на жизнь, помогать семье.
Но он всегда много читал, хорошо знал и любил русскую литературу. Чтение и перечитывание любимых книг было для Никитина единственной радостью в его трудной жизни. Особенно любил он поэзию. Ещё в школе он и сам начал писать стихи и писал их всю жизнь.
В письме к одному знакомому Никитин так вспоминал об этом: «...Любовь к родной литературе, к родному русскому слову не угасала во мне... Продавая извозчикам овёс и сено, я обдумывал прочитанные мною и поразившие меня строки... Найдя свободную минутку, я уходил в какой-нибудь отдалённый уголок моего дома. Там... я слагал скромный стих, просившийся у меня из сердца...»
Очень долго Никитин никому не показывал свои стихи: ему казалось, что они недостаточно хороши, что у него нет поэтического дарования. Только в 1853 году он отважился послать несколько стихотворений, и в том числе «Русь», в воронежскую газету. С тех пор Никитин становится признанным поэтом. Его стихи печатают в газетах и журналах, они выходят отдельными книжками.
Но жизнь поэта не стала легче. Стихи не давали ему заработка, он по-прежнему жил в бедности и работал на постоялом дворе. Только под конец жизни ему удалось оставить эту работу и открыть книжную лавку.
Это была особенная книжная лавка: в ней не только можно было купить хорошую книгу, но и просто взять её для чтения, как в библиотеке. Теперь Никитин мог бы свободно заниматься любимым делом — поэзией, к которому стремился всю свою жизнь. Но непосильный труд и нужда надорвали слабое здоровье поэта. Он умер в 1861 году, через два года после открытия книжной лавки.
В своих стихах И. С. Никитин правдиво и ярко рассказал о тяжёлой жизни трудового народа в крепостной России. Рассказал о труженике-пахаре, который с восхода солнца и до ночи работал в поле, кормил своим трудом барина, попа, царских чиновников, а сам был «сыт сухою коркою», ютился в убогой, закопчённой избе и весь свой век боролся с горькой нуждой. Показал безотрадную, тяжёлую жизнь батраков, извозчиков, сельской и городской бедноты в царской России. Способные, сильные, бодрые духом, они надрывали свои силы, работая на богачей-хозяев, и погибали, забитые нуждой и горем.
Никитин с ненавистью и презрением изобразил в своих стихах угнетателей народа: помещика, его слугу — грозного старосту, перед которым трепещет вся деревня от мала до велика, купца, кулака. Поэт верил, что народ не покорится угнетателям, писал, что придёт пора, когда «падёт презренное тиранство и цепи с пахарей спадут...», а барство «станет ненавистной тенью, пятном в истории родной...».
Не все стихи Никитина были напечатаны при его жизни, но и те, которые увидели свет, вызывали горячее сочувствие к народу, возбуждали чувство негодования против виновников народного горя.
Хорошо описывал Никитин русскую природу. Чудесные картины природы родного края всегда связаны в его стихах с жизнью и трудом крестьянина, которого природа радовала своей красотой и порой утешала в его горькой доле. Стихи Никитина о весеннем утре, о летнем вечере, о наступлении зимы принадлежат к лучшим произведениям русской классической поэзии.
