— Кто же, по-твоему, убил Седого? — спросил Алекс.

Прежде чем ответить, Натаниэль неторопливо размял сигарету, прикурил и, лишь выпустив в потолок облако дыма, сказал:

— Никто.

На лице Маркина явственно обозначилось сожаление о слишком быстро отброшенной версии умопомешательства начальника. Розовски же, невозмутимо посматривая на своего помощника сквозь сизый табачный туман, пояснил:

— Повторяю еще раз. Прежде чем решать — кто убил, следует выяснить, а кого, собственно, говоря, убили. Так кого же?

— Шошана Дамари, главу пардес-шаульской преступной группировки, по кличке Седой, — с кротко-страдальческим выражением лица отрапортовал Маркин. — Пардес-Шауль — это такой город. Входит в состав Большого Тель-Авива. А Большим Тель-Авивом называется…

— Вот мы и вернулись к убийству Джона Кеннеди, — серьезно сказал Натаниэль, останавливая жестом начавшего резвиться подчиненного. — Почему следствие зашло в тупик? Потому что искало следы заговора против президента. А надо было искать организаторов покушения на губернатора, который случайно наклонился, в результате чего пуля, предназначавшаяся ему, досталась президенту. В этом случае, поскольку никакого заговора против Кеннеди не было, следствие никого и не нашло. А следствие по линии губернатора просто не велось. Гипноз, Саша, гипноз! Положение жертвы гипнотизировало. Убит президент? Ясно, что против него был заговор. Кто же может предположить, что президент США — президент сверхдержавы! — оказался всего лишь случайной жертвой… — Он погрозил помощнику сигаретой. — Я ведь не зря показал тебе фильм. Теперь смотри сюда! — Натаниэль раздавил окурок в пепельнице, отодвинул банки с пивом в сторону. Расстелил на журнальном столике чистый лист бумаги и принялся чертить фломастером какие-то кружочки и стрелки, поясняя Маркину суть гипотезы. — Вот тут в момент выстрелов находился Йорам Арад, хозяин кафе. Вот за этим столиком сидел Шошан Дамари. А вот за этим — наш Илан. Вот отсюда, — Натаниэль провел длинную линию из угла рисунка, — появились мотоциклисты на черном «Сузуки». В тот момент, когда они оказались на кратчайшем расстоянии от Йорама, Шошан поднялся со своего места и шагнул прямо вот сюда… — Фломастер провел линию от кружочка, изображавшего Седого, до жирной черты, соединявшей убийцу с хозяином кафе. — Понимаешь? Эта позиция для стрельбы — оптимальная. Убийца нажимает на курок, но за долю секунды до того под огнем оказывается Дамари, принявший первые две пули. Затем — Йорам Арад, а на закуску уже действительно шальной выстрел ранит нашего Илана. Убийцы уезжают, появляется полиция и видит: убит глава мафиозной группировки. Понимаешь? — Розовски бросил фломастер и возбужденно заходил по комнате. — Это первое, что она видит. Гипноз положения. Гипноз тот же самый, что в Америке. Убит криминальный авторитет такого масштаба! Кому придет в голову, что метили не в него? Между тем, если бы стреляли в Седого, а Арад был случайной жертвой, пули пошли бы вот так, — Розовски показал отклонение траектории пули. — Понял?

Маркин кивнул. Спросил, глядя на рисунок:

— Почему ты так уверен в том, что стреляли в Арада? Вдруг истинной мишенью был наш Илан? Если та же Ривка, например, решила бы избавиться от слежки вот таким образом? Ну хорошо, не Ривка, — тут же поправил он себя, — насчет Ривки ты уже сказал. Но ведь Илан вел несколько дел по супружеским изменам. Кто-нибудь решил вот так отомстить за загубленную жизнь. А могли быть и частные причины. Что мы знаем о его личной жизни, Натан?

Розовски покачал головой.

— Я тоже думал обо всем этом, — ответил он. — Но тут все иначе. Сама картина преступления выглядела бы по-другому. Тут же, обрати внимание еще раз, прямые выстрелы были сделаны в Дамари и Арада. Пуля, ранившая Илана, прошла по касательной. Иными словами, целились вот в эту сторону, — он снова показал на черту, пересекавшую лист бумаги. — А Илан сидел в стороне. Мотоцикл двинулся вот так, — Натаниэль провел кривую черту, — и только после этого нашему стажеру крупно не повезло и он получил свою порцию.

Маркин внимательно изучал исчерканную шефом страничку.

— Так что? — спросил он. — Что делать-то будем, Натан?

— Пусть полиция ищет убийцу Шошана Дамари, и дай ей бог помощи в этом, — ответил Розовски. — А мы попробуем отыскать убийцу Йорама Арада.

— У тебя есть зацепки? — спросил Саша.

— Только одна, — ответил Натаниэль. — Букет, переданный Илану в больницу. Исходя из того, что этого не делала подруга и родственники, остается предположить, что этот букет — своеобразное извинение от преступника: дескать, извини, парень, к тебе у меня ничего не было, досадная случайность…

— Странный какой убийца, — заметил Маркин. — Сентиментальный, как уездная барышня.

— Ну, сентиментальность часто встречается у убийц, — возразил Натаниэль. — Не в этом дело. Ты завтра в течение дня должен выбрать время и подскочить в цветочный магазин «Ган Эден». Попробуй выяснить, кто это у них заказал роскошный букет и попросил доставить его в больницу Илану.

Маркин кивнул и снова посмотрел на исчерканный фломастером листок бумаги. Озадаченно потер подбородок. Внимательно следивший за помощником Натаниэль тотчас спросил:

— Что тебе не нравится?

— По-твоему выходит, что убийца заранее знал, в каком месте окажется Йорам Арад в момент их появления, — он ткнул пальцем в крестик, обозначавший хозяина кафе. — А по-моему, это еще менее вероятно, чем слежка за Шошаном. Откуда они могли знать? Представь себе, что он шагнул не сюда, — Алекс показал, — а вот сюда. И что тогда?

— Убийца ничего заранее не знал, — ответил Натаниэль. — И не собирался гадать. Он все обеспечил сам. А вернее, они, а не он. Их ведь было, по меньшей мере, двое. Один вел мотоцикл, второй стрелял… Вот здесь, — Натаниэль тоже ткнул на крестик с подписью «Арад», — находится телефон. В момент, когда убийцы появились на необходимом для стрельбы месте, Йорам Арад разговаривал по телефону. И я очень сомневаюсь в том, что это было всего лишь совпадением.

8

Натаниэль сидел за угловым столиком в кафе «У Йорама». Перед ним стояла третья за сегодняшнее утро чашка кофе, а пепельница была полна окурков. Кроме него посетителей в кафе не было — скорее всего, из-за раннего времени (10 утра), но сыщику подумалось, что из-за случившейся десять дней назад трагедии.

За стойкой стояла вдова погибшего Йорама Орна Арад, женщина лет тридцати пяти — сорока с преждевременно расплывшимися чертами лица. Обильный грим превращал лицо в маску. Она непрерывно смотрела телевизор, укрепленный на стене. Если бы не выключенный звук, можно было бы подумать, что там идет захватывающий сериал. Розовски поднялся со своего места и подошел к стойке, держа в руке незажженную сигарету:

— Будьте добры, зажигалку.

Госпожа Арад молча бросила на стойку синюю полупрозрачную зажигалку. На коричневой руке сверкнули золотые перстни. Натаниэль заплатил, кинул взгляд на телевизионный экран. Увидел неподвижную заставку учебного канала.

— Примите мои соболезнования, госпожа Орна, — негромко сказал Розовски.

Вдова вздрогнула. Словно очнувшись, удивленно взглянула на него. Подведенные черным глаза казались глубоко запавшими. Она ничего не ответила на слова детектива, настороженно ожидая продолжения.

Натаниэль неловко кашлянул:

— Я… э-э… видите ли, я был должен вашему мужу… Немного, чуть-чуть, но не люблю, знаете ли, долго ходить в должниках, — добавил он, извлекая из кармана бумажник. — Вот… — Он выудил пятидесятишекелевую купюру, протянул ее Орне Арад.

Вместо того чтобы взять деньги, хозяйка кафе пошарила под стойкой, и на свет Божий появилась толстая потрепанная тетрадь.

— Фамилия? — коротко спросила вдова. Голос у нее бы высокий и слегка надтреснутый.

Натаниэль немного растерялся.

— Э-э… Розовски… Но я не думаю, что Йорам записывал, — промямлил он. — Я… то есть он одолжил мне на остановке. — Для убедительности Натаниэль указал на автобусную остановку в двадцати метрах от кафе. Орна Арад посмотрела на остановку, потом на сыщика. Убрала тетрадь.