Единственное, что было отложено на сегодня, — это зверь, которого мы будем есть на ужин. а теперь, если вы нас извините".

Он притянул Эванджелин ближе, отводя ее от интригующего лорда Беллфлауэра.

Но, похоже, вред был уже нанесен. Из ее глаз исчез тот свет, который он видел раньше, а ее пальцы стали холодными.

Аполлон быстро остановил слугу, разносящего серебряные кубки с вином.

"Вот, дорогая". Он взял кубок и протянул его Эванджелин.

"Думаю, нам пора произнести тост, не так ли?

"Друзья!" громко воскликнул Аполлон, привлекая всеобщее внимание. "Я боюсь, что мой двор забыл, как праздновать.

Многое из того, что я слышал сегодня, — это скупые комплименты и неинтересные слухи. Так поднимем же бокалы за славу воскрешения из мертвых и за волшебство настоящей любви!"

Глава 16. Эванджелин

Это был тот самый званый ужин, который Эванджелин представляла себе, когда мама рассказывала ей сказки в детстве, — красивый бальный зал, полный очаровательных людей в ослепительных нарядах. И сейчас она была одной из них. Одетая в сверкающее платье, на руках у принца — или была в них, пока он не поднял свой кубок, чтобы произнести тост.

Аполлон держал вино высоко над головой, а люди, собравшиеся вокруг, тоже подняли свои кубки.

Эванджелин сделала то же самое, хотя ей не очень хотелось пить после известия о смерти Гензеля и Виктора. Они казались такими добрыми, и все равно трудно было поверить, что они могли иметь отношение к покушению на ее жизнь. но в этом и заключалась одна из проблем, связанных с провалами в памяти, — во многие вещи трудно поверить.

Она попыталась незаметно оглядеть собравшихся придворных и стражников в поисках Лучника. Клянусь, раньше аполлон заметил ее взгляд и, кажется, немного расстроился, почти приревновал.

Теперь он был занят тостом, что дало ей еще одну возможность окинуть взглядом зал. Все было точно так же, как и тогда, когда она только вошла в зал, — светящиеся колонны и изысканно одетые гости.

Она не заметила никого похожего на Лучника, когда Аполлон возгласил: "Пусть все, кто ищет в этом зале истинную любовь, обретут ее, а те, кто встанет на ее пути, будут прокляты!"

Все собравшиеся зазвенели кубками и поддержали Аполлона. "За любовь и за проклятия!"

Эванджелин поднесла свой кубок к губам. Но она не могла заставить себя выпить. Она понимала тост за любовь, но не за проклятия. Ее беспокоило то, что никто другой, похоже, не чувствовал того же самого. Пьянящий аромат вина наполнил двор, когда участники вечеринки осушили свои кубки и приложились к губам.

И на секунду у Эванджелин мелькнула мимолетная мысль, что если это и есть счастье, то она уже не уверена, что хочет его.

"Ты умница, что не стала пить за такой тост", — прозвучал музыкальный голос.

Эванджелин слегка отвернулась от Аполлона, чтобы найти его источник.

Если несколько минут назад ее мир казался ей странным, то теперь он должен был стать еще более странным.

Девушка, оказавшаяся рядом с ней, действительно была похожа на принцессу из сказки, в которой вместо неосторожных ругательств поднимают тосты за честь и доблесть. У нее было лицо в форме сердца, яркие бутылочно-зеленые глаза и волосы цвета переливающейся фиалки.

С локонами цвета розового золота Эванджелин привыкла быть единственной девушкой в комнате с необычной прической. Она ожидала, что почувствует небольшой укол ревности, но когда девушка улыбнулась, это было так невероятно мило, что Эванджелин почувствовала родство.

"Знаете ли вы, — размышляла фиолетововолосая девушка, – есть одна старая северная история, которая гласит, что для наложения проклятия не нужны магические заклинания?

Считалось, что когда Север только зарождался, он был настолько насыщен магией, что иногда для наложения проклятия было достаточно одного слова — если только люди, услышавшие его, верили в то, что говорят".

"Так вот что, по-вашему, произошло сегодня ночью?" – спросила Эванджелин.

Девушка потягивала свой кубок с кошачьей улыбкой. "Я верю, что магия, к счастью, давно умерла. Но я также верю, что все возможно". она подмигнула. "Кстати, я Аврора Вейл, и мне очень приятно познакомиться с вами, ваше высочество".

Девушка сделала идеальный реверанс и прошептала: "А теперь вы познакомитесь с моими родителями".

Воздух изменился, когда к ним подошли еще два человека.

Несколько мгновений назад все вокруг было наполнено радостными возгласами, звоном бокалов и терпким ароматом сливового вина. Но теперь, когда подошли мать и отец Авроры, стало как-то странно тихо. Бокалы перестали звенеть, шаги прекратились, люди прервали свои разговоры, чтобы с любопытством посмотреть на пару.

Эванджелин тоже почувствовала любопытство. Как и их дочь, эта пара заставила Эванджелин вспомнить о другой эпохе, когда кровь проливалась чаще, чем вино, и даже самые мягкие люди должны были быть жесткими, чтобы выжить.

Мать Авроры двигалась не так, как все остальные. Вместо того чтобы изо всех сил сверкать, переливаться и демонстрировать свои драгоценные камни — что было бы невозможно, ведь она не носила никаких драгоценных камней, — женщина скользила сквозь толпу, как стрела в ночи, грациозно и уверенно. у Эванджелин создалось впечатление, что она привыкла ходить по полям сражений, а не по бальным залам.

Отец Авроры выглядел столь же суровым, сколь и красивой была его дочь. Его плечи были широкими, борода — густой, а шрам, проходивший по правой стороне лица, выглядел так жестоко, что Эванджелин не знала, как ему удалось выжить после пореза, от которого он появился.

Она наблюдала, как мужчина похлопал Аполлона по плечу одной медвежьей рукой. "Спасибо, что пригласили нас, Ваше Высочество".

"Конечно, — ответил Аполлон. Его ухмылка была широкой, но в то же время несколько натянутой, как будто он тоже чувствовал силу этой пары, и это его нервировало.

"Эванджелин, позволь представить тебе лорда и леди Вейл и их дочь Аврору, с которой ты, кажется, уже знакома".

"Очень приятно", — сказала Эванджелин.

"Мы очень рады", — сказала леди Вейл и тут же обняла Эванджелин. Она была в разы меньше своего мужа, но объятия ее были неожиданно свирепыми и очень теплыми. "Я слышала о тебе такие замечательные вещи от твоего любимого принца, что мне кажется, будто я тебя знаю".

Возможно, это был обман зрения мерцающего света свечей в комнате, но показалось, что глаза леди Вейл наполнились слезами, когда она отстранилась.

Эванджелин хотела спросить, все ли с ней в порядке.

Но Аполлон, который все еще выглядел немного неловко в кругу семьи, заговорил раньше, чем она успела. "Вэлы пришли в Валорфелл с далекого Севера, — сказал он. "Они отважно взялись за грандиозную задачу по восстановлению Мерривуда".

Мне знакомо это имя, — чуть не сказала Эванджелин. Но она не знала его, не совсем. Просто оно показалось ей знакомым.

Возможно, она слышала, как его упоминали в тот вечер. А может быть, она вспоминала. .

"Что такое Мерривуд?" — спросила она.

"Мерривуд — это все земли, принадлежавшие одному из бывших Великих Домов. Там есть лес, деревня и поместье, которое сгорело сотни лет назад", — пояснил аполлон.

У Эванджелин мелькнула мысль о разрушенном доме, от которого осталась лишь тлеющая лестница. Возможно, это была всего лишь попытка воображения, но на секунду она задумалась, действительно ли это может быть воспоминанием.

Может быть, именно поэтому Аполлон нервничал из-за этой семьи, потому что они восстанавливали место, которое каким-то образом было связано с ее пропавшими воспоминаниями.

"Как сгорела усадьба?" — спросила она.

"Никто толком не знает", — сказал Аполлон. "Большая часть истории была утеряна временем и проклятием истории".