Возьмемся за руки, друзья,

     Возьмемся за руки, ей-богу.

Когда ж придет дележки час,

Не нас калач ржаной поманит,

И рай настанет не для нас,

Зато Офелия помянет.

     Пока ж не грянула пора

     Нам отправляться понемногу,

     Возьмемся за руки, друзья,

     Возьмемся за руки, друзья,

     Возьмемся за руки, ей-богу.

1970

Старый король

В поход на чужую страну собирался король.

Ему королева мешок сухарей насушила

и старую мантию так аккуратно зашила,

дала ему пачку махорки и в тряпочке соль.

И руки свои королю положила на грудь,

сказала ему, обласкав его взором лучистым:

«Получше их бей, а не то прослывешь пацифистом,

и пряников сладких отнять у врага не забудь!»

И видит король — его войско стоит средь двора:

пять грустных солдат, пять веселых солдат и ефрейтор.

Сказал им король: «Не страшны нам ни пресса, ни ветер!

Врага мы побьем и с победой придем, и ура!»

И вот отгремело прощальных речей торжество.

В походе король свою армию переиначил:

веселых солдат интендантами сразу назначил.

А грустных оставил в солдатах — авось ничего.

Представьте себе, наступили победные дни.

Пять грустных солдат не вернулись из схватки военной,

ефрейтор, морально нестойкий, женился на пленной,

но пряников целый мешок захватили они.

Играйте, оркестры! Звучите, и песни, и смех!

Минутной печали не стоит, друзья, предаваться:

ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться,

и пряников, кстати, всегда не хватает на всех.

1961

А. Розенбаум

Вальс-бостон

На ковре из жёлтых листьев в платьице простом

Из подаренного ветром крепдешина.

Танцевала в подворотне осень вальс-бостон.

Отлетал тёплый день и хрипло пел саксофон.

И со всей округи люди приходили к нам,

И со всех окрестных крыш слетались птицы,

Танцовщице золотой захлопав крыльями…

Как давно, как давно звучала музыка там.

     Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

     В котором осень нам танцует вальс-бостон.

     Там листья падают вниз, пластинки крутится диск:

     «Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз».

          Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

          В котором осень нам танцует вальс-бостон.

Опьянев от наслаждения, о годах забыв,

Старый дом, давно влюблённый в свою юность,

Всеми стенами качался, окна отворив,

И всем тем, кто в нём жил, он это чудо дарил.

А когда затихли звуки в сумраке ночном —

Всё имеет свой конец, своё начало, —

Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём…

Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.

     Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

     В котором осень нам танцует вальс-бостон.

     Там листья падают вниз, пластинки крутится диск:

     «Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз».

          Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,

          В котором осень нам танцует вальс-бостон.

Глухари на токовище…

Глухари на токовище бьются грудью до крови,

Не на шутку расходились — быть бы живу…

Так и мы когда-то жили, от зари и до зари,

И влюблялись, и любили — мчались годы с той поры.

Мчались годы, стёрлись клювы, раны зажили давно,

Только шрамы доброй памятью остались.

А рябину всю склевали да порвали на вино,

Но кто помнил — прилетали на знакомое окно.

Тянет осенью из леса… Дом, над крышей вьётся дым…

И антоновка созрела, пожелтела…

Оглянуться не успел я — друг мой Вовка стал седым,

А ведь тоже, было дело, передёргивал лады.

На болотах всё как прежде, крылья хлопают вдали,

Всё буянят, всё расплёскивают удаль.

Ну а я уже не буду — занавесочку спалил —

И то вспомню, то забуду, как за птичками ходил.

Глухари на токовище бьются грудью до крови,

Не на шутку расходились — быть бы живу…

Так и мы когда-то жили, от зари и до зари,

И влюблялись, и любили — мчались годы с той поры.