Горы далёкие, горы туманные, горы,

И улетающий, и умирающий снег.

Если вы знаете — где-то есть город, город,

Если вы помните — он не для всех, не для всех.

      Странные люди заполнили весь этот город:

      Мысли у них поперёк и слова поперёк,

      И в разговорах они признают только споры,

      И никуда не выходит оттуда дорог.

Вместо домов у людей в этом городе небо,

Руки любимых у них вместо квартир.

Я никогда в этом городе не был, не был,

Я всё ищу, и никак мне его не найти.

      Если им больно — не плачут они, а смеются,

      Если им весело — грустные песни поют.

      Женские волосы, женские волосы вьются,

      И неустроенность им заменяет уют.

Я иногда проходил через этот город —

Мне бы увидеть, а я его не замечал.

И за молчанием или за разговором

Шёл я по городу, выйдя и не повстречав…

      Поездом — нет! Поездом мне не доехать.

      И самолётом, тем более, не долететь.

      Он задрожит миражом, он откликнется эхом.

      И я найду, я хочу, и мне надо хотеть.

Конец октября 1964, Шерегеш-Новокузнецк-Ленинград

Гостиница^[10]

Ах, гостиница моя, ах, гостиница!

На кровать присяду я — ты подвинешься,

Занавесишься ресниц занавескою…

Хоть на час тебе жених — ты невестою.

Занавесишься ресниц занавескою…

Я на час тебе жених — ты невестою.

Бабье лето, так и быть, не обидится,

Всех скорее позабыть, с кем не видимся.

Заиграла в жилах кровь коня троянского,

Переводим мы любовь с итальянского.

Наплывает слов туман, а в глазах укор,

Обязательный обман — умный разговор.

Сердце врёт: «Люблю, люблю!» — на истерике,

Невозможно кораблю без Америки.

Ничего у нас с тобой не получится.

Как ты любишь голубой мукой мучиться!

Видишь, я стою босой перед вечностью,

Так зачем косить косой — человечностью?

Коридорные шаги — злой угрозою,

Было небо голубым — стало розовым…

А я на краешке сижу и не подвинулся…

Ах, гостиница моя, ах, гостиница!

Октябрь 1965, Темиртау

За туманом

Понимаешь, это странно, очень странно,

Но такой уж я законченный чудак:

Я гоняюсь за туманом, за туманом,

И с собою мне не справиться никак.

Люди сосланы делами,

Люди едут за деньгами,

Убегают от обиды, от тоски…

А я еду, а я еду за мечтами,

За туманом и за запахом тайги.

Понимаешь, это просто, очень просто

Для того, кто хоть однажды уходил.

Ты представь, что это остро, очень остро:

Горы, солнце, пихты, песни и дожди.

И пусть полным-полно набиты

Мне в дорогу чемоданы:

Память, грусть, невозвращённые долги…

А я еду, а я еду за туманом,

За мечтами и за запахом тайги.

2 июня 1964 Товарный поезд «Ленинград-Шерегеш»

Морская песня

Ни боли, ни досады,

Прощаться мне не надо,

Я — вот он весь.

Да дело и не в этом,

Идем, по всем приметам,

В последний рейс.

      Маяк кровавым глазом

      Мигнул. Забезобразил,

      Завыл Норд-Вест.

      Качаются постели,

      Дешевый крест на теле

      И Южный Крест.

Когда рукой усталой

Я струны у гитары

Перебирал,

Я понял — в жизни прошлой,

Поверь, что не нарочно,

Переиграл.

      И счастье мое ветер

      Унес и не заметил —

      Как желтый лист.

      Теперь без всяких правил

      Я сам с собой играю

      Под ветра свист.

Я по чужой подсказке

Уже не верю в сказки,

Что могут ждать.

Мечу в колоду страны,

Моря и океаны

И города.

      Не спрятаться от боли