«Ах, здравствуй, ах, здравствуй, мамаша,

Здоров ли отец мой да брат?»

«Отец твой давно уж в могиле,

Сырою землёю зарыт,

А брат твой давно уж в Сибири,

Давно кандалами гремит».

«Пойдём же, пойдём, мой сыночек,

Пойдём же в курень наш родной,

Жена там по мужу скучает,

И плачут детишки гурьбой».

А. Мерзляков

Среди долины ровныя

Среди долины ровныя,

На гладкой высоте

Цветет, растет высокий дуб

В могучей красоте.

Высокий дуб, развесистый,

Один у всех в глазах;

Один, один, бедняжечка,

Как рекрут на часах.

Взойдет ли красно солнышко, —

Кого под тень принять?

Ударит ли погодушка, —

Кто будет защищать?

Ни сосенки кудрявыя,

Ни ивки вкруг него;

Ни кустики зеленые

Не вьются вкруг него.

Ах, скучно одинокому

И дереву расти!

Ах, горько, горько молодцу

Без милой жизнь вести!

Есть много сребра, золота:

Кому их подарить?

Есть много славы, почестей:

Но с кем их разделить?

Встречаюсь ли с знакомыми:

Поклон — да был таков;

Встречаюсь ли с пригожими:

Поклон — да пара слов.

Одних я сам чуждаюся,

Другой бежит меня.

Все други, все приятели

До черного лишь дня!

Где ж сердцем отдохнуть могу,

Когда гроза взойдет?

Друг нежный спит в сырой земле,

На помощь не придет.

Ни роду нет, ни племени

В чужой мне стороне;

Не ластится любезная

Подруженька ко мне!

Не плачется от радости

Старик, глядя на нас,

Не вьются вкруг малюточки,

Тихохонько резвясь.

Возьмите же все золото,

Все почести назад, —

Мне Родину, мне милую,

Мне милой дайте взгляд!

А. Навроцкий

Утес Стеньки Разина

Есть на Волге утес, диким мохом оброс

Он с вершины до самого края;

И стоит сотни лет, только мохом одет,

Ни нужды, ни заботы не зная.

На вершине его не растет ничего,

Только ветер свободный гуляет,

Да могучий орел свой притон там завел

И на нем свои жертвы терзает.

Из людей лишь один на утесе том был,

Лишь один до вершины добрался,

И утес человека того не забыл,

И с тех пор его именем звался.

И хотя каждый год по церквам на Руси

Человека того проклинают,

Но приволжский народ о нем песни поет

И с почетом его вспоминает.

Раз, ночною порой, возвращаясь домой,

Он один на утес тот взобрался

И в полуночной мгле на высокой скале

Там всю ночь до зари оставался.

Много дум в голове родилось у него,

Много дум он в ту ночь передумал.

И под говор волны, средь ночной тишины

Он великое дело задумал.

Но свершить не успел он того, что хотел,

И не то ему пало на долю;

И расправой крутой да кровавой рукой

Не помог он народному горю.

Не владыкою был он в Москву привезен,

Не почетным пожаловал гостем,

И не ратным вождем, на коне и с мечом,

Он сложил свои буйные кости…

И Степан, будто знал, никому не сказал,

Никому своих дум не поведал,

Лишь утесу тому, где он был, одному

Он те думы хранить заповедал.

И поныне стоит тот утес и хранит

Он заветные думы Степана;

И лишь с Волгой одной вспоминает порой

Удалое житье атамана.

Но зато, если есть на Руси хоть один,

Кто с корыстью житейской не знался,