Птица опять усиленно закивала и ткнула ее клювом в грудь.

— Я? Я…

Действительно, а чего желает она? Разве не быть кому-то нужной? И больше не чувствовать себя одинокой?

— Хотела бы. Он же меня не обидит, правда?

Богиня вытянула крылья и перекрестила их перед собой. Еще один жест, который означал «категорически нет».

— Хорошо, я верю Вам.

Длинная птичья шея прильнула к тонкой девичьей ноге. Именно так всегда заканчивалось их общение. Однако этот раз отличался от предыдущих: из клюва пернатого аватара Богини раздалась вполне понятная речь.

— Прости меня. Это я во всем виновата.

Обе вздрогнули от неожиданности и недоуменно посмотрели друг на друга. Раньше ничего похожего не случалось.

* * *

Девочка не торопилась открывать глаза, пусть и проснулась уже довольно давно. Боялась, сама не зная чего, хотя и понимала, что находится уже не в лесу. Слишком было тепло и мягко, а вокруг пахло дымом и мокрой хвоей. И еще едой. Сложно игнорировать этот запах, если ты уже много дней не чувствовал настоящей сытости. А Дракон был добрым, так сказала Богиня. Поэтому она собралась с силами и приподняла веки.

Темное и довольно маленькое помещение с дощатыми стенами. В стороне трепетал костерок, разведенный прямо на земляном полу в простейшем очаге: кольце из булыжников. Прямо над ним в крыше имелась неровная дыра, через которую выходил дым, а внутрь попадали свет и снег. Это позволило понять, что снаружи сейчас день, а метель все еще не закончилась, хоть и ослабла.

Но был и другой источник освещения: удивительная штуковина, стоявшая вплотную к постели ребенка. Она напоминала небольшую птичью клетку из слегка опаленной меди. Толстые и тонкие прутья переплетались и спаивались между собой, образуя двухслойную решетчатую стенку. А внутри покоился полупрозрачный оранжевый кристалл, по размеру с початок кукурузы. Он испускал мягкий свет и приятное тепло, при этом не нуждаясь во внешней магической подпитке. Девочка завороженно протянула руку, но тут же ее отдернула. На ощупь медь оказалась совсем горячей.

Она решила осмотреться, раз уже проснулась. Правда пришлось сделать над собой усилие, чтобы вылезти из-под разогретого одеяла. Им, кстати, оказался коричневый плащ Дракона. За пределами постели было зябко, особенно сильно пол холодил ноги. Девочка качнулась на месте и ухватилась за ближайшую стену. Болезнь и усталость пока не собирались отступать. Но и она тоже, поэтому продолжила. Постройка оказалась небольшим сараем, который наспех подготовили к холодам. Кровать, скорее даже подиум, тоже собрали из подручных материалов: старых досок и пустых ящиков. Что-то действительно интересное было только у костра, точнее над ним. На огне пыхтели два котелка, большой и поменьше. Именно из второго доносился тот манящий запах еды. Когда же девочка хотела заглянуть под приоткрытую крышку, входная дверь заскрипела. От испуга она в два прыжка вернулась на свою постель и спряталась под одеялом.

Вошедшим оказался Дракон, который занес внутрь большую охапку дров. Отдав плащ ребенку в качестве спальника, он остался в одной рубашке, поэтому продрог на улице и теперь вынужден был интенсивно растирать тело, чтобы скорее согреться.

— Вы же замерзли, господин! Зачем же Вы пошли на мороз в такой легкой одежде?

Девочка сама не ожидала такого эмоционального беспокойства за Дракона и решила, что тот разозлиться, поэтому в конце фразы забавно зажала рот ладошками. Но он ответил с беззлобным смехом.

— У тебя ведь одежка не лучше, и ничего, не жалуешься. По дороге я останавливался в одном поселении и раздобыл там только это. Так что нам обоим выбирать особо не из чего. Но за заботу — спасибо.

— Но Вы же отдали свой…

— Не бери в голову. Я холода не боюсь, хоть и рептилия. Гораздо важнее было тебя согреть. И давай обойдемся без «Вы» и «господинов». Зови меня Дигамма или просто Ди.

Он подошел к огню, подкинул немного дров и помешал содержимое обоих котелков.

— Я сварил бульон из вяленного мяса. Не такая еда тебе сейчас нужна, но лучше у меня нет.

— Мясо? Правда? Здорово! Я уже очень давно не ела настоящего мяса. Спасибо, эм, Дигамма!

Девочка несколько секунд колебалась, прежде чем начать называть Дракона по имени. Слишком глубоко в подкорку ей вбили привычку показного уважения к окружающим. Сам же Ди мог только порадоваться неугасимому оптимизму этого ребенка.

— Да пожалуйста. Но еда еще доготавливается, поэтому давай пока займемся твоим здоровьем.

Он начерпал из большого котелка полную миску и подал девочке.

— Тебе сейчас нужно много жидкости. Это отвар из сосновой хвои, он подкрепит тело.

Посуду, предназначенную скорее для еды, ей пришлось держать обеими руками. Ароматный напиток был выпит крупными глотками и разлился по телу волнами облегчения. Она даже и не осознавала, что испытывает такую сильную жажду.

— Так, а теперь обновим магию.

Время действия «Усиления регенерации», использованного прошлым вечером в лесу, еще не кончилось, а вот две другие Способности уже выдохлись. Айджин подготовил ученика к лечению различных недугов, в том числе и к борьбе с инфекциями, поэтому Дигамма знал «Усиление иммунитета» и «Магический антибиотик». Первое относилось к Изменению Жизни и увеличивало естественные возможности по противодействию заразе. Не всегда эффективно, но зато без лишних заморочек. Второе же было довольно редкой Способностью, доступной лишь целителям с аспектом Разрушения. Чтобы вылечить один организм, иногда нужно уничтожить другой. В данном случае — очень много чужеродных и вредоносных организмов.

Именно «Магический антибиотик» визуализировался в виде яркой вспышки, напугавшей девочку и тогда, и сейчас. Фактически он действовал только на микроскопические формы. Можно было даже настроить избирательную «зачистку» больного от определенного их вида, если точно знать, с чем борешься. Но Дигамма не знал, поэтому оставил полный эффект. Что же до неприятных ощущений, то Разрушение Жизни в любом виде вызывало инстинктивное отторжение у живых существ.

— Ладно, пока хватит. Но работы предстоит еще много.

И речь шла не только про текущую болезнь. При беглом осмотре Дигамма отметил плохо заживающие раны и неприятного вида сыпь на коже. Да и в целом тело девочки казалось слишком худым, волосы — тонкими и редкими, особенно для ателера, а позвоночник начал скрючиваться уже в столь раннем возрасте. Ей пришлось провести детство в слишком суровых условиях. От подобных мыслей Ди начал злиться, но быстро остановился. Последнее время вообще стало легче сдерживать свои эмоции. Правда испуганный взгляд ребенка он все равно на себе поймал.

— Не бойся, не съем я тебя. Просто те, кто с тобой так обращался, — Дигамма сделал паузу, чтобы подобрать приемлемую для детских ушей формулировку, — лучше бы им никогда не попадаться мне на глаза. Если хочешь, могу принять человеческий облик, но это свяжет мои магические силы.

— Нет, все хорошо. У Вас… У тебя же такая замечательная магия. Ты так быстро меня вылечил! Все, как и обещала Богиня.

— Только начал лечить, торопыга. Но Богиня? Она не сказала тебе свое имя?

— Пыталась. Мы с ней не могли говорить, и она написала. Но я плохо умею читать.

— Вот оно что. И вправду, кто бы стал тебя учить на руднике.

— Я не всегда была там, — с едва уловимой обидой в голосе заметила девочка. — Меня начали учить раньше, но не успели.

Однако Дигамме хватило и «едва», чтобы почувствовать ее настроение.

— Прости, не хотел тебя задеть. Я ведь и сам когда-то был каторжником на каменоломне.

— Правда? Но кто же смог поймать Дракона?

Отчего-то этот наивный вопрос его рассмешил.

— Поймать дракона? Ну ты и придумала. Нет, я не сразу получил такое тело.

— Значит, ты был человеком?

— Человеком? Не совсем…

Дигамма вдруг серьезно задумался. Кто же он такой? Из памяти всплыли слова Петера: «Может ты и не человек, но это не значит, что ты хуже, чем человек». Понимал бы он раньше, какую сильную поддержку получает от своего создателя, больше бы ценил того при жизни.