Тебя с мечтами посещать?

Как пишешь громкие ты оды

И за пределами природы

Миры стремишься населять

Людьми, которы неподвластны

Ни злу, ни здешним суетам,

У них в сердцах — любови храм;

Они — все юны, все прекрасны

И улыбаются векам,

Летящим быстрою стрелою

С неумолимою косою?

В восторге говорит поэт,

Любовь Алине изъясняя:

«Небесной красотой сияя,

Ты солнца помрачаешь свет!

Твои блестящи, черны очи,

Как светлый месяц зимней ночи,

Кидают огнь из-под бровей!»

Но математик важно ей

Все опровергнет, все докажет,

Определит и солнца свет,

И действие лучей покажет

Чрез преломленье на предмет;

Но, верно, утаит, что взоры

Прелестной, райской красоты

Воспламеняют камни, горы,

И в сердце сладки льют мечты.—

Дерзнешь ли, о мой друг любезный!

Перед натурой токи слезны

Пролив, стремиться к ней душой?

На небесах твой путь опасный

Препнут и Лев, и Змей ужасный,

И лютый Тур поднимет вой!

Через линейки, микроскопы,

Чрез циркули и телескопы

Шагать устанешь, милый друг,

И выспренний оставишь круг!

Оставишь... и на табурете

В своем укромном кабинете

Зачнешь считать, чертить, марать —

И музу в помощь призывать!

И вот, чрез множество мгновений

Твои слова от сотрясений

К ее престолу долетят.

На острый нос очки надвиня,

Берет орудии богиня,

Межует облаков квадрат.

Большие блоки с небесами

Соединяются гвоздями

И под веревкою скрыпят.

И загремела цепь железна;

Открылась музе поднебесна

И место, где витаешь ты.

И Ге́рой облако влечется

И ветерком туда, сюда,

Колеблясь в бок, в другой, несется,

На твой спускаясь кабинет.

Вот бледный и дрожащий свет

Вдруг осенил твою обитель!

Небес веселых мрачный житель

Является перед тобой.

«Стремись, мой сын, стремись за мной,—

Богиня с важностью вещает,—

Уже бессмертие тебе

Венцы лавровые сплетает!

Достигни славы в тишине!

С Невтоном испытуй природу,

С Бландшардом по небесну своду

Как дерзостный орел летай!

Бесстрашно измеряй пучину,

Скажи всем действиям причину

И новы звезды открывай!»

И се раскрылся пред тобою

Промчавшихся веков завес,

И зришь: в священный темный лес

Идут ученые толпою.

Кружась на ветреных крылах,

Волнится перед ними прах —

И рвет их толстые творенья.

Что делать,— плачут, да идут.

И средь такого треволненья

Одни — за Алгеброй бегут,

Те — Геометрию хватают,

Иль, руки опустя, рыдают.

Недосягаемый никем

Между кремнистыми скалами

За Стикса мрачными брегами

Главу возносит, как илем,

Престол богини измеренья,

И Крон не сыплет разрушенья

На хладны мраморны столбы!

Отсель богиня взор кидает

На многочисленны толпы́.

Не многих слушает мольбы,

Не многих лаврами венчает^[1].

Но грянет по струнам поэт

И лишь богиню призовет —

При звуке сладостныя лиры,

Впрягутся в облако зефиры,

Крылами дружно размахнут,

Помчатся с Пинда, понесут —

И вот в эфирном одеяньи,

Певец! она перед тобой

В венце, в божественном сияньи,

Пленяющая красотой!

И ты падешь в благоговеньи

Перед подругою твоей!

Гремишь струнами в восхищеньи,

И ты могучий чародей!

Не воздух на небе сгущенный,

Спираяся между собой,

Перуны шлет из тучи темной

И проливает дождь рекой,—

То гневный Зевс водоточивый

На смертный род, всегда кичливый,