Дворницкая была заперта, но ключей на месте убийства Бухарина не оказалось.

Это подтверждало версию ограбления, только ценности, за которыми охотился убийца или преступники, хранились в доме жертвы. Но чем мог обладать дворник? Что-то было похищено из сундука и шкатулки, и вряд ли это были ценные предметы одежды.

Согласно имеющимся сведениям, Бухарин Фрол Капитонович прибыл в Петроград из Пятигорска в 1923 году. Завёл новую трудовую книжку и в разное время работал грузчиком, чернорабочим и дворником при артелях, а затем в ЖАКТе.

Следователь отправил запрос в Северо-Кавказское УНКВД, но ответа пока не получил.

* * *

Папа с мамой ещё не вернулись с работы. Вася Панов зашёл в пустую комнату, откинул нижний край плюшевого покрывала с бахромой и вытащил из-под кровати волшебный сундучок.

Сегодня он решился.

На совещании начальник уголовного розыска поставил на вид:

— Товарищ Панов показывает пример настойчивой, целеустремлённой, но безрезультатной работы в деле поиска патронной мастерской.

И хотя о нём слова плохого не сказали, товарищ Красношеев ясно дал понять, что отдельный сотрудник полтора года работал впустую, а его деятельное бездействие покрывает начальник бригады. В то время как убийца вольготно продолжает орудовать и останавливаться не собирается.

После совещания посеревший и осунувшийся Колодей сказал Панову, что обход артелей прекращён.

Одна дверь закрылась, другая открылась.

Приказ прекращать стал для Васи указанием начинать.

Мысли эти у него крутились давно, а с убийством Бухарина отлились в чёткую форму, но сегодняшний день 25 ноября после совещания оказался решающим.

Вася раскрыл волшебный сундучок. В обратном хронологическом порядке покоились там собранные за последний год предметы, отмечающие Васины заслуги, воспоминания и чаяния. Добыча оперуполномоченного Панова.

Поверх, накрывая всё прочее, находилась аккуратно сложенная газета «Известия». Номер от 1 апреля 1933 года Вася достал у тёти Глаши. В фондах Государственной Публичной библиотеки хранилось много лишних.

Вася переложил газету на пол.

В глаза бросилась пёстрая коллекция патронов. Боеприпасы, изъятые на обысках в притонах Петроградской стороны, вовремя сдать не получилось, и Панов ссыпал их в сундучок. Так они для милицейской отчётности и канули в Лету.

Вася достал патроны. Нагановские отложил на газету, остальные бросил на пол. Стал вынимать другие сокровища. Яростную жиганскую финку, с которой ездил за грибами в Пундоловский лес подставляться под пули хулиганов. Облезлую дирижёрскую палочку. Толстую лупу. Сломанный перочинный ножик. Зажигалку, искусно выполненную в форм-факторе «Браунинга N 3». Её он повертел в руках, рассмотрел со всех сторон, усмехнулся и отложил в сторону.

С самого дна, рядом с павлиньим пером и пробочкой в золотой обёртке, он выцарапал пяток шариков от подшипника диаметром 7,144-мм.

«Они же все шведские, — опер Панов покатал их на ладони, глядя как на новое из числа хорошо забытого старого. — Они даже по химическому составу одинаковые». И тоже отложил на газету, к нагановским патронам.

Убрал невостребованные сокровища в волшебный сундучок. Задвинул сундучок под кровать и опустил край плюшевого покрывала с бахромой.

Разгладил постель.

Вася мечтательно улыбался.

* * *

1 декабря слетевший с катушек придурок застрелил из нагана первого секретаря Ленинградского обкома и горкома партии Сергея Мироновича Кирова, и на органы Внутренних дел упала тьма.

62. Тёмная часть года

Временно безработный советский служащий Леонид Васильевич Николаев, предъявив партийный билет, зашёл в Смольный, имея при себе наган и разрешение на его ношение, подкараулил в коридоре третьего этажа товарища Кирова и выстрелил ему в затылок.

Убийцу задержали на месте преступления в шоковом состоянии и доставили в психиатрическую больницу N 2, где он пришёл в себя около девяти часов вечера.

К этому времени Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов». Текст написал народный комиссар Внутренних дел Генрих Григорьевич Ягода и отредактировал секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин.

Постановление было коротким:

ЦИК Союза ССР постановляет:

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон.

4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.

Постановление подписали председатель ЦИК Михаил Иванович Калинин и секретарь ЦИК Авель Сафронович Енукидзе.

Началась новая эпоха.

* * *

Весь декабрь сотрудники центрального аппарата Ленинградского уголовного розыска усиливали Особый отдел ОГПУ, задерживая причастных к делу Николаева. Их оказалось немало, однако обвинительное заключение получили только сам убийца и тринадцать его пособников. 29 декабря выездная сессия Военной коллегии верховного суда СССР вынесла им смертный приговор. Через час осужденных расстреляли.

Новый год оперуполномоченный Панов встретил в кругу семьи. Это было не по-комсомольски, но молодые люди проявили уважение к родителям. Зимушкин принёс ёлочку, у Пановых нашлись старорежимные украшения. Пришли папа с мамой и тётей Глашей. Осматривали трёхкомнатную квартиру. С тихим почтением, невиданным прежде, косились на Васю. Пётр Петрович накрыл шикарный стол, вероятно, до упаду загоняв домработницу по коммерческим магазинам. Недостаток конфет и пирожных с лихвой восполнил кондитерский ром, запасы которого оказались бездонными.

— А что у нас в городе за террор? — спросила компетентного человека захмелевшая тётя Глаша.

— У нас не террор, у нас антитеррор, — ответил Вася.

— Надолго?

— Мы только начали.

Тётя Глаша заахала.

Пётр Петрович спрятал ироничную улыбку.

Мама сжала папину руку.

Виолетта пристально смотрела на мужа. Она почти не пила. И не курила уже третий месяц. Это было бы вредно для ребёнка.

К трём часам засобирались. Вася проводил родню до дома.

Он брёл назад по пушистому, падающему с небес новогоднему снегу, искрящемся в свете уличных фонарей. Ленинград не спал. Советские граждане, будто в царские времена, гуляли, пели. Где-нибудь на Песках или в кварталах Петроградской стороны наверняка гужбанили и барагозили, но Васе было на них абсолютно плевать. Он шёл на Колокольную улицу, сжимая в кармане пальто наган, и подсекал по сторонам сторожким, быстрым взором.

Вася чувствовал себя не в своей тарелке. Он был лишён предрассудков, но казалось неудобным оставлять на следующий год недоделанное дело. К тому же, недоработка угрожала его семье. А всё виноваты проклятые террористы и их пособники!

Террористов измотавшийся за месяц непрерывных выездов в адреса опер Панов ненавидел всеми фибрами души и желал им смерти.

Одно успокаивало — загружена была не только Первая бригада.

В начале января он встретил в столовой Мишу Саймина. Экономический опер доклёвывал рисовую кашку. Вид у него был малость оглушённый.

— Здорово, Мишель, — Вася составил тарелки с первым и вторым к нему на стол. — Как жизнь?

— Сам знаешь, — меланхолично ответствовал Саймин. Он был рад видеть Панова, но сил реагировать не нашёл. — Ты как?