Поскольку ни на кого из предполагаемых налётчиков гражданин похож не был, ему позволили спокойно одеться и отвели на кухню составлять протокол.

Другая комната представляла жильё хозяйки притона, была забита мебелью и наполнена тяжёлым старушечьим духом.

В отгороженной от прихожей каморке стояла узкая кроватка, застеленная смятым одеялом поверх матраса с серой простынёй, и тумбочка с зеркальцем и пепельницей. Там мог кто-нибудь жить, но никто не жил.

Сотрудники уголовного розыска ожидали встретить здесь куда более интересного народа, и всерьёз разочаровались. К обитателям притона возникли вопросы.

— Минкина, вы сюда зашли с молодым человеком в кожаной куртке и клетчатой кепке. Где он? — спросил Колодей.

— Почём знаю? Попрыгали да разбежались. Я его первый раз видела.

— Куда ты его отвела? — Яков Александрович начал тревожиться.

— Да вот, — указала Сонька на красный будуар.

Колодей стал мрачнее тучи.

— Ты мне дурочку не разыгрывай, — жёстким, редко когда слышанным в управлении голосом обратился он к проститутке. — С тобой зашёл наш сотрудник, Минкина, где он? Молчишь? Не молчи! Если с ним что-нибудь случится, ты пойдёшь под суд за соучастие в убийстве сотрудника органов внутренних дел, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Это высшая мера, обещаю тебе, пойдёшь налево к стенке.

— Да не знаю я! — дёрнула плечом Сонька.

— Тварь! — опер Чирков подскочил к сводне. — Отвечайте, куда проводили молодого человека в тужурке и кепке пару часов назад. Мы знаем, что он зашёл с ней.

— С ней зашёл, у неё и спрашивайте, — сердито ответила старуха.

— Ну, Галя-Галочка, — обратился Бодунов к долговязой шлюхе. — Ты мне поможешь или отъедешь в холодную сидеть? Оттуда ведь не выйдешь вот так запросто. В лагеря пойдёшь.

— Та не знаю я, — заблажила та. — Вроде ходили по коридору, та я не видела, я под клиентом была.

— НА клиенте, — не выдержала Сонька. — На клиенте, и ножки свесила.

— Та помню, что ли…

— Стоп! — перебил Колодей и схватил Соньку за плечо. — Ты же всё помнишь, всё знаешь. Куда ты его проводила?

На перекошенной морде проститутки мелькнул страх. Страх уступил место замешательству. И вот, она с неприступным видом застыла, крепко сжав зубы.

Тихо шаркая подошвами, с парадной лестницы вернулись бодуновские.

— Входная дверь заколочена вот такими гвоздями, — доложил Яков Лузин. — Под лестницей в каморке пусто. В квартире первого этажа кто-то есть. Там музыка играет.

— На третьем тихо. Есть квартира горелая, но закрыта. Дверь на чердак открыта, там никого, — сообщил Леонид Соболев.

— В масть, — сказал Бодунов. — Я с орлами проверю первый этаж, а вы, Яков Александрович, решайте на месте.

Колодей, хоть и был на своей операции старшим, только кивнул добычливому коллеге.

«Через подвал или через чердак?» — думал он.

— Ну, что я такого сделал, товарищи граждане? — умолял на кухне задержанный. — Это же удовлетворение естественных потребностей человека. А если у человека возникают потребности, удовлетворение их по мере возможности разве запрещено?

— Вы дадите показания и можете быть свободны, — утешил его Колодей. — А вот сводничество и содержание притонов закон запрещает однозначно. Поэтому, гражданочки, вы поедете в отделение, где с вами будут проведены следственные действия. Оттуда будете доставлены в Лиговский замок и пробудете под стражей до суда. А потом — комаров кормить. Всё ясно? Всем понятно?

— Нас-то за що? — заныла Галя. — Що мы такого сделали?

— Куда отвела парня, Минкина? — жёстко спросил Колодей. — Покажешь, отпущу всех.

— Чтобы почикали меня? Нет, — Сонька нахохлилась и отвернулась, пробормотала в пустоту: — В тюрьме хоть пайка положена.

— Дура! — в сердцах высказался Колодей. — Ты не бандитов должна бояться, а нас…

Где-то наверху громко ударили молотком по доске. Потом заколотили ещё.

— На третьем! — крикнул с лестницы Рянгин.

30. Лютое палево

— Чего? — взвился Голый Барин.

— Афоньки Оспы наган, я его чинил, — Хвыля ткнул пальцем в щёчку возле клейма. — Вон отметина от ржавчины, хрен спутаешь. И вот щербина, полумесяц такой.

Вася почувствовал, как на нём скрестились взгляды, в самом прямом смысле, — с боков, спереди, сзади будто лупой под солнцем поджаривали. Но видел Вася только круглые голубые глаза Старолинского со сжавшимся в точку зрачком. Этот взгляд пронзал в бешенстве своём. Голый Барин был испуган и разозлён. В таком состоянии псих мог сначала воткнуть нож, а потом опомниться и начать задавать вопросы.

— Что за порожняки ты нам гонишь? — на грани срыва бросил в лицо вместе с брызгами слюны Голый Барин. — Где взял?

— Нашёл, — упрямо повторил Вася.

— Оспу расстреляли, — хмуро выговорил Хвыля.

Старолинский сунул руки в карманы полушубка. Сейчас он был неконтролируем. Урки замерли, ждали команды. Голый Барин их так запугал, что они без его приказа чихнуть боялись, куда там действовать.

— Где?

— В Рахъе.

— Решил меня брехнёй покормить? — Барин как вспылил, так и успокоился.

Вася незаметно перевёл дух.

— А что я ещё должен сказать?

«Опера хочешь расколоть, дефективный? — разозлился Панов. — Совсем берега потерял?»

— Обскажи корешам, что и как вокруг них на земле происходит, — снова миролюбиво, как не злился, предложил Голый Барин. — Ты знаешь, я же вижу.

— За Оспу я не отвечаю, — заявил Вася. — Шпалер в лесу подобрал. Если он и был чей-то, его выкинули, значит, не нужен сделался. Мне просто повезло, что первым на него набрёл.

— Бывает, — подал голос Коробок.

— Накатим, братва, за фарт жиганский, — изрёк Голый Барин и, когда Сёма с бутылкой добрался до васиного стакана, подбодрил: — Полную лей, уважь фартового пацана. Он удачу нам принесёт.

Старолинский вроде бы смягчился. Он поднял тост за удачу воровскую, за то, чтобы завтра всё выгорело, и предложил за такое дело пить до дна. Он опрокинул стакан в пасть, но было в нём граммов пятьдесят.

Вася постарался и осилил треть.

— Да ты пей, пей, — подначил Барин. — До дна.

— Хватит.

— Не уважаешь нас? Тебе с нами выпить заподло?

Вдобавок к выпитому пиву и водке усадить залпом стакан показалось Васе превосходящим его силы поступком. Однако под змеиным взглядом Старолинского он выглотал горькое зелье и не почувствовал тяги вернуть обратно.

— Силён, — одобрил Хвыля.

— А ты, жох, — оскалился Ощип.

— Будь здоров, — сказал Сёма.

— Нормальный ход, — поддержал Коробок.

Вася выдохнул остаток воздуха откуда-то из живота, вдохнул полной грудью. Снова выдохнул, улыбнулся. Водка улеглась. Он захватил пальцами шмат капусты, запрокинул голову, по-жигански, метнул в пасть.

— Хорошо пошла, — прочавкал он.

Боковым зрением Вася наблюдал, как налётчики браво закусывают и будто бы прислушиваются к звукам на лестнице. Или мнится?

«Наши?» — подумал он. В голову пришла такая удачная мысль, что Вася чуть не захихикал. Перед ним лежали патроны. Если зарядить наган, у него прямо сейчас окажется в руках оружие, а урки ничего не будут подозревать.

Осчастливленный этой мыслью, Вася потянулся за револьвером.

— Давай уже, что тянуть, — вырвалось у него, но Хвыля ловко отвёл оружие.

— Так где, ты говоришь, нашёл волынку-то? — словно невзначай переспросил Голый Барин.

— В Рахъе, — заплетающимся языком ответил Вася. — У меня там бабка живёт.

— А батя?

— Отец здесь, с нами.

— Кем работает?

— Инженером по водоснабжению, — без запинки выдал Панов.

— А ты чего в милицию пошёл служить?

— Э… Я? С чего я? В ментовскую? — спохватился Панов, но запинка не ускользнула от внимания уголовников.

— Шпалер тебе выдали, чтобы в душу нам влезть?

Вася захотел их как-то обмануть, но опьянение накрыло голову полупрозрачным тёплым одеялом, под которым было трудно думать. И он решил обмануть их самым прямолинейным образом, который в последнее время надёжно срабатывал — говорить правду.