— Не прощаемся, — сказал у калитки Зелёный.

— Соскакивать некуда, — постановил обременённый тремя иждивенцами легкотрудник, за спиной которого лежали женские ботинки и макинтош инженера, а в кармане часы и немножко собранных с трупов денег. — Только продолжать.

К этому решению Лабуткин пришёл скорее после устройства на Химкомбинат. Сразу, как подобрал на дороге монетку.

18. Королева Марго

Тётке на работу Вася никогда не звонил, но номер занёс в особую книжицу.

Когда он поступил на службу в милицию, с первой получки купил записную книжку с твёрдыми крышками в чёрном лаке и серебристым тиснением «Ленинград». Правильно закруглённые уголки помогали книжке легко проскальзывать во внутренний карман, а жёсткая обложка — не мяться и не трепаться. У опера Панова накопилось много номеров, на все случаи жизни. После блокады Василию Васильевичу пришлось заводить новую телефонную книгу.

— Позовите, пожалуйста, Аглаю Ивановну, — Вася примостился за столом опера Рянгина, где стоял общий на их комнату аппарат, дождался и заговорил совсем иным голосом: — Здравствуй, тётя Глаша! Это Вася. Я что звоню… Вот по делу. Да всё в полном порядке! Я вот что хочу… Если меня будут спрашивать какие-нибудь ребята, ты скажи, что я убыл в местную командировку. Ну, там… грузить что-нибудь. Я сказал, что помощником переплётчика у вас работаю. Да, для дела надо. Всё хорошо! Я потом объясню. Да, по служ… У меня всё шикарно. Не волнуйся. Обязательно. Или я сам зайду. Спасибо! Ага… Да… Да свидания.

Вася положил трубку и только тогда шумно выдохнул.

Он вернулся на своё место и углубился в рапорт, вспоминая, что и от кого слышал. Если анализировать болтовню малолетних уголовников, далеко не всё оказывалось переливанием из пустого в порожнее, как выглядело на первый взгляд. Один вечер, проведённый в компании доверившихся тебе урок, был плодотворнее десяти встреч с завербованным блатарём, который будет выдавать сведения маленькими порциями, чтобы только доказать свою полезность на воле.

— Ну и почерк у вас, — вздохнул Колодей, дочитав рапорт.

— Не каллиграфический, — признал Вася.

Он понуро рассматривал измазанные пальцы. Чернил было мало, приходилось глубоко засовывать вставочку, всякий раз задевая за грязные края.

— Нормально сработали, товарищ Панов, — утешил начальник Первой бригады.

«С прохожих пальто снимать — вот твой фарт», — невысоко заценил себя Вася.

— Что делать с крадеными вещами? — спросил он. — Куда сдавать?

— Сейчас уточним в дежурной части, какие поступали заявления от граждан. Пусть оттуда сами забирают.

Он позвонил и, действительно, заявление с подробным описанием клетчатого пальто поступило от потерпевшего в тот же вечер.

Вася уточнил адрес.

— Переживаете за потерпевшего? — удивился Колодей, впрочем, доброжелательно.

— После работы заеду. До него от дома полчаса.

— Не опознает?

— Я за спиной стоял и ничего не говорил.

«Хороший парень», — подумал Колодей, но сказал только:

— Расписку в получении с него возьмите. Можете показания снять для проформы. Пригодится, когда будет судить ваших ухарей.

— Чего сразу моих-то? — зарделся от гордости за присвоение ему банды грабителей Панов.

— Вы оперативное дело не завели? — удивился начальник Первой бригады. — А ну, быстро упражняться в чистописании!

* * *

Пётр Петрович Зимушкин жил рядом с III Государственным музыкальным техникумом, в доме номер 11 на Колокольной улице.

«Вот почему мы встретились», — Вася доехал на трамвае до проспекта 25-го Октября и остаток пути двигался в обход, уклоняясь от улицы Марата, чтобы ненароком не наткнуться на вчерашних терпил. Риск был — Колокольная выходила прямо на неё.

Дом оказался подстать респектабельному гражданину. Построенный для купцов, он был от тротуара до кровли сплошь украшен мозаикой и смахивал на шикарную конфетную коробку. Многоэтажный эркер в виде шатра напомнил Васе картинки из сказки Пушкина о золотом петушке. Когда Панов подошёл к воротам и задрал голову, то увидел настоящий средневековый замок с круглой башней и острой крышей. Впрочем, долго стоять с задранной башкой было небезопасно. Вася на собственном опыте знал, что случается тут с раззявами. Он сам меньше суток назад с ними и случался.

К одному из раззяв он в данный момент шёл.

Парадное было заколочено с Революции. Вася поднялся по лестнице чёрного хода на пятый этаж и долго искал глазами список, кому и сколько звонить. Не нашёл. В квартире действительно жили ротозеи. И тогда Вася громко постучал.

— Кто там? — быстро спросил мужской голос.

— Милиция, — Вася обрадовался, что не надо объясняться с домочадцами, а можно сразу поговорить с терпилой, который вернулся с работы, и быстро искупить вину.

Щёлкнул замок. Лязгнул крюк.

«Запирается, — подумал опер Панов. — Теперь боится».

Дверь приоткрылась на длину цепочки. Молодой человек с большим газетным свёртком подмышкой и портфелем в другой руке видом своим вызывал доверие. Дверь тут же закрылась, зазвенела цепь, и отворилась теперь уже полностью.

— Прошу вас.

Вася шагнул через порог на кухню.

— Оперуполномоченный Панов, — представился он. — А вы?

— Зимушкин, — мужчина был в брюках, голубой рубашке и галстуке, видимо, сам недавно пришёл.

— Пётр…

— Петрович.

— Вы подавали вчера заявление об уличном ограблении.

— Да, — закивал мужчина. — Пальто сняли, отняли часы, перчатки и портмоне.

«Перчатки мы в кармане нашли», — подумал Вася, но уточнять не стал.

— Вот ваше пальто, — сказал он.

Не веря своим глазам, мужчина взял протянутый свёрток, положил на кухонный стол, дёрнул за хвостик бечёвочку, которую Вася только что аккуратно завязал бантиком, и обнаружил знакомый светлый клетчатый бок.

— Спасибо, — теперь он был уверен, что к нему пришла милиция, родная вещь была лучше всякого удостоверения личности. — Спасибо, — искренне повторил он.

Состроив мужественное лицо, Вася кивнул, с чувством выполненного долга наблюдая, как потерпевший развернул и встряхнул возвращённую вещь.

— По горячим следам, — отчеканил он, главным образом, чтобы не молчать.

— А часы? — спросил мужчина. — Они забрали карманные часы и деньги.

— Этого нет, — Вася категорично покачал головой. — Грабителей мы пока не нашли. Пальто на рынке по приметам опознали.

— Найдёте?

— Найдём, — с оптимизмом заверил Вася, ощущая себя грабителем, который сам и нашёл терпилу.

Тем более, что сам и тыкал ему в спину револьвером.

— Папа, кто там? — раздался из коридора девичий голос.

— Товарищ из уголовного розыска. Пальто принёс.

— Я должен взять у вас расписку за пальто, — сказал Вася. — И снять показания — как, где происходило преступление. Описание внешности преступников. Возможно, вы что-нибудь ещё вспомните к заявленному в отделении. Может быть, сможете потом опознать на очной ставке.

— Проходите, займёмся писаниной в гостиной, — сразу оживился мужчина. — Маргарита, сделай чаю!

— Виолетта!

— Иди, Ариадна, ставь чайник, — Зимушкин перекинул пальто через руку и указал Панову на коридор. — Раздевайтесь вон там, тапочки берите.

Он запер дверь и, пока Вася надевал на крюк суконную кацавейку и развязывал шнурки, повесил рядом своё шикарное пальто.

Свет, падавший в коридор из комнаты, заслонила фигура, и опер Панов растерялся.

К нему вышла девушка, каких он не встречал никогда. Золотистые кудрявые волосы, скуластая, как отец, и с карими, как у него, глазами, но маленьким ртом и с узким подбородком. Она была чуть ниже Васи, стройная и лёгкая в движениях.

«Какая удивительная», — поразился он.

— Добрый вечер, — сказала она.

— Оперуполномоченный ленинградского уголовного розыска Василий Васильевич Панов, — не нашёлся больше ничего сказать Вася.

— Виолетта, — она протянула ручку.