Это была очень короткое, печальное приключение, которое началось только в ноябре 1888 года — пара тайных свиданий, несколько писем, след которых никогда не был найден. Однако, сохранились письма Марии к ее бывшей гувернантке, в которых она доверила ей все. Эти письма были позже процитированы в описании происшедшего, изложенном ее матерью: «Я не могу жить, не увидев его или не поговорив с ним. Не заботьтесь обо мне, дорогая Гермина, я знаю — все, что вы говорите, правильно, но я ничего не могу изменить. У меня две подруги: Вы и Мария Лариш. Вы печетесь о моем душевном счастье, а Мария о моем моральном несчастии».
Немного позже она писала своей подруге: «Сегодня Вы получите счастливое письмо, потому что я была у него. Мария Лариш взяла меня с собой за покупками, потом мы пошли к Адели, чтобы сфотографироваться, конечно, для него; затем мы снова зашли за Гранд Отель, где нас ожидал кучер Братфиш (фиакр).
Мы хорошенько закутали наши лица в боа из перьев и помчались быстрым галопом в Бург. Возле маленькой железной двери нас ожидал старый слуга, который провел нас по многим мрачным лестницам и комнатам и, наконец, остановился перед дверью и велел нам войти. Когда я вошла, то черная птица, похожая на ворона, слетела мне на голову и голос в соседней комнате воскликнул: «Пожалуйста, мои дамы, проходите дальше, я здесь». Мы вошли, Мария представила меня, и мы сразу же углубились в венскую беседу. Наконец, он сказал: «Мне нужно поговорить с графиней наедине», — и пошел с Марией в другую комнату. Я, тем временем, все осмотрела. На его письменном столе лежал револьвер и череп. Я взяла последний в руку и оглядела его со всех сторон. Неожиданно Рудольф вошел и испуганно взял его у меня из рук. Когда я сказала, что я совсем не боюсь, он улыбнулся».
Семнадцатилетняя Мария написала 13 января 1889 года своей старой гувернантке: Я была вчера с 7 до 9 вечера у него. Мы оба потеряли голову. Теперь мы принадлежим друг другу телом и душой».
Рудольф дал девушке железное кольцо и медальон, на котором были таинственные буквы: ILV-BIDT. Когда она спросила его, что они обозначают, он объяснил: Любовью соединены до смерти».
Мария купила с помощью графини Лариш золотой портсигар для Рудольфа, на котором она попросила выгравировать: «В благодарность счастливой судьбе, 13 января 1889 года».
На следующий день, после приема в посольстве Германии, в мрачный понедельник января, графиня Лариш подъехала к дому Вечера, чтобы взять Марию с собой на прогулку по магазинам. Баронесса Вечера поцеловала на прощание свою дочь и никогда больше ее не увидела — ни живой, ни мертвой.
Много лет спустя, Мария Лариш описала, чтобы защитить себя от нападок, последовательность печальных событий того дня. По ее рассказу она, Мария Лариш, сразу же поехала в наемном фиакре на улицу Августинцев к маленькому боковому входу в императорский дворец Хофбург. Там обеих дам ожидал Лошек, камердинер Рудольфа. Он провел их по задним лестницам и коридорам через чердак в апартаменты кронпринца. Мария Вечера осталась там, а Мария Лариш поехала в ювелирный магазин, в котором был куплен золотой портсигар. После этого Мария Лариш вернулась в дом Вечера, где она взволнованно сообщила, что Мария исчезла, в то время, когда она задержалась в магазине.
Между тем, Марию Вечера отвезли в карете в трактир, который был на пути к Майерлингу, где находился охотничий домик кронпринца, в 20 милях южнее Вены у подножья горы.
Рудольф беспокойно ходил туда-сюда по своим комнатам во дворце. Он собирался только на следующий день поехать в Майерлинг, куда он пригласил друзей поохотиться. Однако теперь, он в полдень заказал карету, которая должна была отвезти его в охотничий домик, и сказал слуге, что он поедет, как только получит письмо и телеграмму. Когда слуга доставил письмо и немного позже телеграмму, он увидел принца, стоящего у окна, глубоко погруженного в свои мысли и уставившегося вниз, во двор. В руке у него были часы.
«Он поспешно развернул телеграмму, быстро прочел ее, снова сложил и как раз, когда я уходил из комнаты, он бросил ее на стол, воскликнув при этом: «Да, это должно произойти».
Через несколько минут он быстро попрощался со Стефанией и со своей маленькой дочерью и уехал в Майерлинг. Офицер полиции, который должен был следить за кронпринцем, телеграфировал своему начальнику, что кронпринц проехал мимо него в 11 часов 50 минут в направлении Шенбрунна, та же дорога вела в Майерлинг. После этого Рудольф забрал Марию из трактира, где она ждала его, и они вместе поехали в охотничий домик.
В глубокой тишине заснеженного Венского леса они провели вместе время в понедельник после полудня и вечер. Старый слуга Рудольфа выехал раньше, чтобы приготовить ему еду. Мария и кронпринц ужинали одни при свете огня из камина, они пили шампанское, при этом Братфиш — верный кучер Рудольфа — пел им венские песни.
Утром следующего дня, во вторник 29 января, приехали ранним поездом гости Рудольфа, чтобы поохотиться: граф Гойос и шурин Стефании, принц Филипп фон Кобург[476]. Рудольф тотчас принял их и трое господ позавтракали вместе. Но Рудольф не пошел на охоту и извинился, ссылаясь на то, что накануне он простудился. Его и принца Филиппа ожидали во вторник вечером в Хофбурге на семейный обед. Рудольф позже попросил Филиппа извиниться за него перед императором и императрицей, объяснив, что простуда помешала ему поехать в город.
Этим вечером во вторник граф Гойос поужинал с Рудольфом. Ни гости, ни слуги, за исключением камердинера Рудольфа — Лошека, чья комната была рядом со спальней Рудольфа, не ночевали в охотничьем домике, их устроили на расстоянии нескольких минут ходьбы оттуда. Гойос и Рудольф ужинали в этот вечер в биллиардной комнате охотничьим деликатесами: паштетом из гусиной печенки, ростбифом, жарким из косули и выпечкой из слоеного теста. Гойос объяснял потом, что он представления не имел о присутствии Марии Вечера в помещении, расположенном одним лестничным пролетом выше.
За ужином Рудольф говорил со своим другом о политическом положении в Венгрии, о котором он в течение дня получил три телеграммы. В Венгерском парламенте шли дебаты, обсуждался закон об обороне, который предложило австрийское правительство. Проект предусматривал совместную австро-венгерскую армию, на которую Германия, связанная договором с Австрией, могла бы оказывать значительное влияние. Венгерские националисты, которые стремились к полному отделению от Австрии, отклонили план. Визит к Рудольфу его друга Пишты Каролиша за несколько дней до этого, дал повод для слухов о том, что Рудольф находился в оппозиции к своему отцу и Тааффе и поддерживал националистов. Казалось, что Рудольф не был этим особенно обеспокоен; он основательно ел и пил и, как выразился Гойос, «очаровывал обаянием своей личности». В девять часов Гойос пожелал кронпринцу спокойной ночи и отправился спать в свою квартиру. Рудольф напомнил ему, что на следующее утро они будут завтракать рано, потому что принц Филипп снова должен приехать первым поездом и потом они все втроем собираются пойти на охоту.
В тот же день (вторник, 29 января) семья Марии Вечера, чрезвычайно обеспокоенная двухдневным отсутствием девушки дома, посетила шефа полиции барона Крауза. В железной коробке, где ее дочь хранила свои самые дорогие сокровища, мать Марии нашла фотографию кронпринца и, в некотором роде, последнюю волю и завещание, написанное почерком девушки. Барон Крауз, который не чувствовал ни малейшего желания навредить себе в таком щепетильном деле, как амурные дела кронпринца, сослался на то, что полиция не имеет юрисдикции в императорской резиденции. Он отсоветовал ей предпринимать слишком поспешные шаги, которые только повредили бы хорошей репутации ее дочери. В страхе и отчаянии баронесса Вечера обратилась прямо к премьер-министру, графу Тааффе и попросила его помочь в поисках ее дочери. Циничный старый Тааффе, однако, невежливо указал баронессе на дверь.
В тот вечер, когда Рудольф обедал с графом Гойос в Майерлинге, в парламенте состоялся прием. Поводом к нему послужило введение электрического света, который с этого момента заменил газовые фонари. Пока ожидали, что в 7 часов вечера впервые загорятся новомодные огни, граф Тааффе и шеф полиции Крауз беседовали о смачной новости, которую они оба услышали в этот день: об исчезновении Марии Вечера и предположительном месте ее нахождения, о прежней репутации баронессы Елены и о прелестях ее юной дочери.
