Однажды придя из церкви в свою келью, он взял просфору в левую руку и, прикрыв ее правой, сказал, обратившись к келейнику: «Кто предварил день молитвою и не завтракал, тот будет кушать благословенный хлеб». Келейник смутился при сих словах, но, желая оправдаться скрытностью, возразил: «А кто же завтракал?» «Лжешь, не так глядишь!» — отвечал отец Агапит. Когда виновный искренно признался в своей невоздержности, он простил его и снова, во избежание своеволия, повторил ему заповедь свою, смиренно умоляя: «Господа ради не ешь рано до литургии, от сего ум будет светлее и тело здоровее… Скоты рано едят… Старца же не обманывай! Тогда благословение Божие пребудет с тобою во всю жизнь. Божественный дух истины, — присовокупил он, — влечет нас в рай — вечное блаженство, а преисподний дух лжи влечет в ад — вечную муку».

Отец Агапит обладал даром прозорливости. Так однажды пришел к нему какой-то чиновник, очень растолстевший, и едва мог пройти в узкую дверь кельи. Келейник, проводив его, сказал с улыбкой: «Экий толстый!», но старец иначе рассудил: «Толстый! Да; ибо горячей любви полный. Едва в келью зашел и зарыдал, слушает, вспоминает о жизни и льет обильные слезы, а мы с тобою тонкие, сухие, перепостились и нет слез о грехах. Никогда не суди по взгляду о ближнем, — присовокупил старец. — Не лучше ли каждому следить за самим собою и учиться познавать ближе самого себя?»

Добродетельная и подвижническая жизнь старца Агапита, несмотря на всю его скромность, была известна многим.

Множество паломников специально приезжали в Задонский монастырь, чтобы увидеть старца Агапита, принять от него благословение и услышать его душеспасительные наставления.

За восемь лет до кончины отец Агапит затворился в кельи по любви к уединению; впрочем, допускал к себе искавших его благословения.

Наконец старец, тщательно искавший Царствия Божия, приблизился к рубежу вечности. Он таял как свеча; дыхание его все более и более стеснялось; он все видимо слабел телом… «Кончина отца Агапита, как человека, отдающего свой долг закону природы, — по словам Георгия затворника, — была не безболезненна и очень томительна, но непостыдна, мирна, как смерть истинного христианина». Чувствуя приближение смертного часа, он благословил келейника своей иконой Божией Матери с обетованием, что Она не оставит его ни в сей день, ни в будущей жизни, только бы молился и жил богоугодно, и велел попросить к себе любимого своего духовника отца Димитрия.

Скончался старец 17 сентября 1825 года.

Духовные наставления

◊ «Видел некто из прозорливцев тайное некое зрелище и поведал мне, — писал старец Агапит. — Седящу де некогда мне, — говорил он, — в братском собрании, подошли ко мне два злые духа — тщеславие и гордость, и первый из них, подстрекая меня под бок перстом тщеславия, принуждал, дабы я при братии сказал что-либо о каком-нибудь мне видении или подвиге. Когда же я его от себя отринул, сказав ему: „Да возвратятся вспять и постыдятся хотящии ми злая“, — то вдруг сидящий по левую сторону дух гордости шепнул мне на ухо: „Прекрасно, прекрасно ты поступил, что победил моего отца, духа тщеславия”. Я же, к нему оборотившись, изрек те слова, кои после реченного мною стиха следуют: „да приимут абие студ свой глаголющии ми: благоже, благоже“ (Пс. 39, 15–16)».

◊ Иисус — пресвятое сие имя — о, коль есть сладко сердцу, любящему Его — Христа Иисуса! Иисус бо прилепляющемуся к Нему есть просвещение ума, красота души, здравие тела, сердцу веселие, помощник в скорбех, радость в печалех, врачевание в болезни, во всех бедах отрада, спасения надежда, и Сам той любителю Своему мзда и воздаяние.

Наставление о предсмертном напутствии, назидательное для священников и для мирян, умирающих в отсутствие священника

В самом исходе души от тела, тогда всем предстоящим, преклонше колена, опасно (внимательно) молитве прилежати достоит.

Иерей, или ин кто от предстоящих, влагает свещу возжженную в руку умирающего и, дондеже жив есть, придержит своею рукою; аще сам немощный не может держати, то ин кто от предстоящих да держит.

Посему умираяй да глаголет трижды: «Иисусе, Иисусе, Иисусе Сыне Божий, помилуй мя!»

Аще сам не может, то ин кто сие да глаголет. Таже: «В руце Твои, Господи Иисусе, предаю дух мой! Господи Иисусе, приими дух мой с миром! Госпоже моя Пресвятая Владычице Богородице, помощнице всему роду христианскому, избави мя воздушных мытарств, и умоли Сына Твоего, Христа Бога нашего, да приимет дух мой с миром».

И водою святою да кропит умирающего, глаголя: «Благодать Святаго Духа, освятившая воду сию, да избавит душу твою от всякаго зла»; также: «окропиши мя иссопом, и очищуся, омыеши мя, и паче снега убелюся; во имя Отца и Сына ж Святаго Духа, аминь».

Архимандрит Агапит Нило-Столобенский

(1805–1860)

Преподобный Серафим Саровский был одним из учителей отца Агапита (Воинова) — когда старец, тогда еще совсем молодой послушник, пришел в Саровскую пустынь, преподобный в долгой беседе преподал ему правила иноческой жизни. Преподобный Серафим предсказал также, что он будет архимандритом.

Старцу Агапиту довелось послужить в Санкт-Петербурге, где во время холеры в 1831 году он ходил по городу для помощи больным. Посещая без разбора дома богатых и бедных, знатных и незнатных, старец везде встречал страждущих, которые малодушно оставлены были ближними без помощи и умирали в корчах и судорогах.

Жизнь отца Агапита в Ниловой пустыни была девятилетним непрестанным мученичеством, которое он выносил с христианским терпением и самоотвержением. Гнусная клевета преследовала старца, и только через два года он из этой грязной бездны вышел пред судом Святейшего Синода чистым и непорочным. Никто не слышал его жалоб, никто не видел его недовольным, печальным или гневным. Казалось, глубокий мир обитал в добром сердце старца Агапита.

Рассказывают, что один важный чиновник, приехавший в пустынь для дознания дела, узнал о строгой жизни отца Агапита и поспешил принять его благословение. Он с чувством обнял подвижника и, ощутив тяжелые вериги на его теле, тогда же обещал ходатайствовать за старца пред высшим начальством. Вскоре, как бы в награду за свое терпение, отец Агапит получил наперсный золотой крест.

Особенными добродетелями старца были нестяжательность, пост, молитва, милосердие, смирение.

Он подавал всякому просящему, никому не отказывая, и часто доходил до того, что, раздав все свое жалованье до последней копейки, просил у духовных чад рубль для подаяния нищим, которые всегда толпились вокруг него. Когда бывало много нищих, он клал в карман серебряные и медные монеты разного достоинства и подавал их, не разбирая, что кому попадет. Многие семейства были избавлены старцем от нищеты, от разорения, нередко с пожертвованием значительных сумм. После его смерти стало известно, что старец тайно посещал бедные жилища и тюрьмы.

Только самые близкие к отцу Агапиту знали о его воздержании и посте. В первую и последнюю седмицу Великого поста он почти не принимал пищи — и при этом в положенные Церковью дни сам литургисал, продолжая литургию от четырех до пяти часов и говоря поучения.

Вообще жизнь старца была сокровенным, молчаливым внутренним деланием о Господе.

Он всегда являлся первый к церковным службам и нередко, упреждая очередного, сам читал за него полунощницу или часы. Благочиние, великолепие и продолжительность его службы утешали души богомольцев. Древнее трогательное столповое пение, которое он воссоздал в Нило-Столобенской пустыни, располагало к молитве и вызывало слезы. По лицу самого старца часто струились слезы, и он, как бы отрешаясь от всего земного, погружался в невидимое дивное созерцание. Нельзя было смотреть на старца без глубокого чувства умиления.