Леонид Карум уже в то время имел весьма честолюбивые планы на будущее. В 1911 году, 22-х лет от роду, Каруму было присвоено звание поручика, которое, как правило, получали в 24 года. Быстрое продвижение Леонида Сергеевича по службе было обусловлено разницей в один год с сокурсниками и дарованным годом старшинства. Но и на этом Карум не успокоился, а решил поступать в академию Генерального штаба, которая давала ему возможность обеспечить получение, спустя некоторое время, генеральских погон. Чтобы иметь право держать вступительные экзамены в любую военную академию, каждый офицер должен был прослужить три года в строю. После трех лет строевой службы немногие из офицерской среды были готовы к вступительным экзаменам. Однако Карум решился попробовать поступить в академию с первого захода, что он и пытался осуществить в 1911 году. Авантюра не удалась, и Леонид Карум решил переориентироваться на Военно- юридическую академию, куда принимали лишь с выслугой в четыре года. В эту академию, находившуюся в Петербурге, Каруму удалось поступить в 1912 году.
Александровская военно-юридическая академия была кастовым учебным заведением, готовившим строго ограниченное число офицеров для работы в гарнизонных и военно-полевых судах. Конкурс в академию был большой, поскольку принимали не более 30 человек в год. Срок обучения в академии был 3-летний: два года офицеры изучали гражданское право, и год военное. Леониду Сергеевичу Каруму пришлось изучать военно-уголовное законодательство, военно-уголовное и военно-административное судопроизводство, историю военного права, историю русского права, финансовое, полицейское, международное и церковное право, политическую экономию, судебную медицину, психологию и логику.
Первая мировая война нарушила планы Карума, проучившегося в академии два года. По распоряжению Николая II военные академии были закрыты, а их преподаватели и воспитанники отправились на фронт. Леониду Каруму так же пришлось вернуться в свой полк, выступивший в Галицию против австро- венгерских войск.
Участие Карума в боевых действиях на фронте представляется нам весьма сомнительным. Дело в том, что к концу войны в полках пехоты российской армии из старых кадровых офицеров, как правило, оставалось 4–5 человек. Подавляющее большинство из них имело от 4 до 15 ранений, что являлось бесспорным свидетельством участия в боях с неприятелем. Особенно это касалось офицеров корпуса, в который входил 19-й Костромской пехотный полк полковника Раевского. Полк в 1914–1916 годах участвовал во взятии Львова и штурме Кракова, боях на Сане и Дунайце, особо отличившись в схватке под Холмом и скробовских боях. Интенсивность боев была настолько высока, что в первый же год войны из полка были выбиты почти все офицеры. Леонид Карум не имел ранений, что наталкивает на мысль о том, что его направили на тыловую должность, хоть он и продолжал считаться офицером 19-го Костромского полка. С началом войны в каждом полку нашлось по несколько офицеров, под разными предлогами уклонившихся от участия в боях. Эти офицеры, как правило, оседали в запасных частях, штабах округов и формирующихся подразделений. Вероятно, так же поступил и Леонид Карум, который, имея за плечами два года учебы в военно-юридической академии, мог вполне претендовать на должность в каком-нибудь военно-полевом суде. Не смотря на то, что Каруму удалось получить боевой орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, в боях на фронте он участвовал мало.
В марте 1916 года Карум подал прошение о переводе его, специалиста права, имеющего небольшой служебный опыт в области военной юриспруденции, на преподавательскую работу. Леониду Сергеевичу хотелось вернуться в Киев, в свое военное училище, в котором он рассчитывал получить должность преподавателя законоведения. Прошение было удовлетворено, и 20 апреля 1916 года капитан 19-го пехотного полка Карум был прикомандирован к 1-му Киевскому Константиновскому военному училищу, где брался вести курс законоведения. В Константиновском училище большая часть преподавателей являлась его же выпускниками, а потому Карум был радушно принят в старую училищную семью.
Ровно год Леонид Сергеевич Карум проработал в училище. За этот год в жизни Карума произошли значительные изменения: он познакомился с Варварой Афанасьевной Булгаковой, на которой вскоре женился, стал одним из известнейших "революционных" офицеров Киева, наконец, возобновил обучение в открытой вновь Александровской военно-юридической академии.
После Февральской революции Леонид Карум принял активное участие в создании демократических органов управления города Киева. Он стал одним из руководителей Совета офицерских и солдатских депутатов, членом Исполнительного комитета общественных организаций Киева, считавшимся одной из трех властей в городе и на Украине в целом.
Как влиятельному революционному офицеру, Каруму было поручено доставить в Петроград бывшего командующего Юго-Западным фронтом генерал-адъютанта Николая Иудовича Иванова, который пытался спасти от гибели монархию в России. С этим заданием Леонид Карум справился весьма успешно, о чем получил соответствующее удостоверение:
"Комендант Таврического Дворца 8 марта 1917
№ 296
Удостоверение
Дано сие Члену Исполнительного Комитета общественных организаций гор. Киева — Капитану Л.С. Каруму и Прапорщику Рогозину в том, что они по выполнении командировки (по доставлении арестованного Ген. Адъют. Иванова в Таврический Дворец) возвращаются обратно к месту своего служения в гор. Киев.
За Коменданта Таврического дворца
Прапорщик Албиев
Адъютант Кириллов"
По возвращении в город, 24 (11) марта 1917 года, Леонид Сергеевич Карум в Совете военных депутатов сделал подробный доклад о своей поездке. Вот что на следующий день писала об этом газета "Киевская Мысль":
"Вчера в 6 час. Вечера в театре Троицкого народного дома открылось общее собрание офицерских, юнкерских и солдатских депутатов Киевского гарнизона… Председатель совета офицерских депутатов капитан Л.С. Карум, в качестве представителя исполнительного комитета совета общественных организаций, открыл заседание. Обращаясь к собравшимся, капитан Карум провозглашает "ура" в честь "Народной могучей армии свободной великой России". Слова Карума были встречены оглушительными, долго-долго несмолкаемыми криками "ура".
Революционная звезда Карума продолжала ему светить во всех начинаниях. Конституционно-демократическая партия выдвинула его на выборах в списке кандидатов во Всероссийскую Думу. Сам Карум отвешивал комплименты социалистам, решительно отказавшись от ношения погон, сменив офицерский китель на солдатскую гимнастерку, а орден Владимира — на большой красный бант. Удача сопутствует Каруму, которого выбирают делегатом на Всероссийское совещание Советов и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Здесь 13 апреля (31 марта) Леониду Сергеевичу удалось держать речь, которая пользовалась успехом и на следующий день была напечатана в газете "Речь", № 77:
"Делегат от Киевского гарнизона. Лучшим приветом, лучшей наградой может служить то, что по вашим стопам пошла армия в 60 тыс. штыков, готовая вам помочь. Когда смутно пошли слухи, что Петроград бушует, мы высыпали с флагами на улицу. Когда стало ясно, что революция победила, в этот день вы получили награду, а именно: до того Столыпин с цепями гордо высился между дубами, но вот прошло 10 тыс. людей, цепи сорвали. Столыпин рухнул и разбился. Истинной поддержкой вам является творческая армия… Эта армия организована не только сама, но она организует и власть. Были назначены комиссары. Армия должна иметь свой собственный гарнизон. Есть 100 отборных людей с одним офицером. В кафе "Шато" заседает исполнительный комитет. Когда первый момент улегся, протопоповская "Воля" стала сеять темные слухи. Были слухи что Петроград бастует и только ходит с манифестацией. Вы не являетесь виновниками на Стоходе. Я надеюсь, что вы докажете, что это ложь. Когда вы восстали, когда во главе войск шел Иванов, мы постановили его арестовать, и как подарок мы его привезли сюда".
