Я убедил капитана, что мы уже закругляемся с солнечными ванными и он, сбегав к себе, вернулся с увесистым пакетом.

— Дом ты знаешь. — Сказал он, вручая мне снедь. — Квартира тридцать вторая, я позвоню, предупрежу, что ты приедешь.

— Тебя не смущает, то, как он на тебя пялился в этом купальнике? — Задал я вопрос, как только мы выехали из деревни.

— Нисколько. — Хмыкнула Васька. — Пусть смотрит, мне не жалко, меня больше смущает, что ты как дурак на дорогу пялишься, я даже жалеть уже начала, что переодеваться не стала. — Я скосил на нее глаза, после чего свернул на ближайший проселок.

Ваську я высадил возле ее красненького жука, оба остались довольны поездкой, причем не только тем, что я добыл вещи и фото пропавших ребятишек, она напоследок долго и страстно поцеловала меня, вовсе не так как обычно, и обещав заехать умчалась в надвигающиеся сумерки, чуть не сбив по дороги бабульку с собачкой. Вот все же, какая колоссальная разница между этими двумя Василисами, премудрой и прекрасной, одна лихая гонщица, вторая, чудом до сих пор никого не задавила, одна расчетливая и холодная, вторая с открытой душой и страстью, но их обеих объединяет одно, это чужие женщины, которые никогда не будут моими. Да и черт с ним. Я пожал плечами, сегодняшний урок должен пойти мне впрок, не будь тряпкой, не желай большего, чем есть, если получишь, хорошо, а если нет, то и разочарований не будет. Я вдохнул напоследок запах Васьки, который все еще держался в салоне форанера, и без сожалений открыв окна, рванул по знакомому адресу.

Ну вот и тот самый двор, именно сюда я много раз провожал Алену. Я запарковал машину, взял пакет и не глядя по сторонам направился в тот самый подъезд, если честно встречаться с Аленкой не хотелось, она мне все уже высказала, более того, она во всем была права, да я козел, сволочь и тряпка, да у меня нет никакого будущего и вообще любая баба с ногами от ушей может вертеть мною как хочет. Все именно так. Только вот, мне так комфортно, и дальше я планирую продолжать быть таким, и, если помру в одиночестве, что ж теперь, это мой выбор, и никому за себя решать, кем мне быть в этой жизни и к чему стремиться, я не позволю.

Что же, человек предполагает, а бог располагает или как там? А может вообще это все закон подлости в действии, в общем с Аленой мы столкнулись нос к носу, я как раз поднялся на ее этаж, а она с мусорным ведром в руках вышла на площадку. Мы вздрогнули одновременно, только у нее это получилось как-то более обдумано, казалось, она еще долю секунды решала не выронить ли ей мусорное ведро для пущего драматизма. Женщина, что с нее взять, все у них продумано, все отрепетировано, это мы мужики, действуем на эмоциях, соплю рукавом утер и «вперед, в атаку», это потом уже думаем, зачем мы вообще все сделали, находим оправдания, подводим логические предпосылки нашему спонтанному идиотизму.

— Извиняться пришел? — Лицо Алены скривилось в ехидной улыбке.

— Не. — Помотал головой я и пройдя мимо девушки позвонил в дверь нужной квартиры, открыли не сразу, я бы даже сказал, открывать не торопились, по крайней мере мне это время показалось вечностью, моя бывшая так и стояла и сверлила мне спину взглядом, наконец зашуршали замки, открылась дверь и на пороге показалась миловидная женщина средних лет. — Вам пакет. — С широченной улыбкой сообщил я, вручая посылку, после чего развернулся на каблуках и пошел к лестнице. Проходя мимо Алены, я отвесил ей смачный шлепок по заду, и пустился бежать. Позади меня что-то загрохотало, похоже мне в след полетело мусорное ведро, впрочем, она промахнулась, а значит и переживать мне за это не стоило.

Довольный собой, я влетел в салон форанера и машина рванула с места, впереди меня ждал дом, чай и беседа с Ярой. А все остальное, было не важно.

— А я говорю, что Эркюль не взорвет поезд. — Меня с порога встретил шум и гвалт, из дальней комнаты слышалась ругань.

— А этот тот самый поезд, который Стивен Сигал с террористами захватил?

— Волк! А почему у него усы смешные.

— Ой, а это тетя точно убийца, у нее губы красные, я ее давно подозреваю.

— Я этого мужика в другом фильме видела он там приехал на свадьбу к дочери, но он не точно ее отец, а она как запоет….

— Аааааа…. — Последнее протяжное «а» было вовсе не песней, это орал волк, который выскочил из комнаты с ошалелыми округлившимися глазами и помчался прямо на меня не разбирая дороги, за ним скакали птички, все втроем, я умильно смотрел на этих воробьёв переростков, что сумели доконать моего невозмутимого напарника.

— О! Дима вернулся. — Радостно сообщила всем очевидную новость Гамаюн.

— Дима. Дима! — Поддержала ее Сирин.

— Дима! Дима. — Вторила ей Алконост. И они все втроем принялись скакать вокруг меня скандируя мое имя. Я с нежной улыбкой посмотрел на этот безумный хоровод, и начал разуваться.

— Дим! — Алконост внезапно остановилась и в нее сзади врезалась Гамаюн, а за ней и Сирин. — Мы поесть приготовили, мы продукты купили. Мы молодцы.

— Да! Да! Мы молодцы! — И они запрыгали на кухню, сообщая всему миру, что они-то уж точно молодцы.

И снова меня ждал сюрприз, на плите меня ждала целая кастрюля наваристого борща, уж как они умудрились его сварить не имея рук, я не знаю, но вкуснотища у них получилась невероятная.

Правда радовался я не долго, потому что эти чудо птахи мгновенно устроили свару за кусочек хлеба, лежавший на столе, причем хлеба того, там была куча, но им срочно понадобилось поделить именно этот.

Не обращая на их склоку внимания, я сходу осилил целых три тарелки борща, после чего сыто откинулся на стуле.

— Дим! — Обратилась ко мне одна из птах, когда обязательная вечерняя свара была наконец закончена. — А та девчонка, ну сегодня с утра, она твоя подружка?

— Да да! — Поддержали ее подруги. — Ну та, красивая. А она станет с нами жить, если да, то надо еще кружку купить, у тебя одна.

Я с улыбкой посмотрел на моих раздираемых любопытством сожительниц и терпеливо принялся объяснять, кто есть кто и про что тут рассказывать можно, а про что нельзя. Птахи внимательно слушали и кивали, в оконцовке поклялись хранить все, что тут происходит в тайне и… и снова подрались между собой, ну не берет их мир, натура такая.

Я же, оставив кричащий и визжащий клубок перьев на кухне, сходил в ванную, снял со стены зеркало и заперся у себя в спальне, на всякий случай плотно задернув шторы, а то мало ли каким жутким ночным гостьям приспичит за мной подсматривать, если и не из похотливых соображений, то из шпионский вполне.

Яра появилась не сразу, на мой вопросительный взгляд пояснила, что у нее сегодня в ресторане банкет и работы много было, а после всех этих гостей еще ведь и посуду мыть и лопату чистить надо. В общем пожаловавшись на нелегкую жизнь, она наконец то приступила к изучению привезенных мною вещей.

— Мертвый. — Сходу заключила она, только взглянув на фото. — Сегодня только преставился, часа два, как. — У меня сердце будто бы остановилось. Один глаз яги побелел, словно на него наползло бельмо. — Мучается, глупый, вокруг него семья, жена, сын, а он мучается, говорит детей не уберег, плачет.

— Стоп! — Я опешил. — Ты о ком?

— Старик, что на фото. — Пожала плечами Яра. — Мертвый он. Дети живые, а он нет.

— Тьфу на тебя. — Разозлился я. — Я-то думал ты про детей… Деда, конечно, тоже жалко, но меня интересуют дети.

— Дети живы. — Улыбнулась Яра. — Причем не как Бельский, которого ни в Яви, ни в Нави нет, эти именно живы, в Яви они, в этом мире, так что ищи.

— Как искать? — Я вперился в нее взглядом. — Посоветуй.

— Дим! — Чуть смущенно улыбнулась Яра. — Веришь, нет, могла бы помогла, но я сама уже всю голову сломала. Если Фрол в своем лесу их не нашел, то я и подавно не смогу, я могу волшбу сотворить, зелье сварить, духов позвать, но все это мелочи, Фрол в лесу хозяин, а я гость, так что, надейся на свои силы. Чего загрустил.

— Не загрустил. — Вздохнул я. — Задумался. Вот ума не приложу, что случиться могло, в голове хаос, мысли путаются…